Королевство Бахрейн. Лики истории

Шейх Мубарак, к слову, — это седьмой правитель из династии Аль Сабах. Интересный факт: цифра семь у арабов Аравии считается счастливой; даже имя ребенку аравийцы дают на седьмой день после рождения.

Среди соображений и предложений наших дипломатов времен российской «политики дела» в зоне Персидского залива, касавшихся вопросов противостояния гегемонистским устремлениям Англии и оказания помощи арабам Аравии в их борьбе за национальную независимость, обращает на себя внимание «План Машкова». Автором этого плана, представленного в августе 1896 г. на рассмотрение российскому послу в Константинополе Александру Ивановичу Нелидову, был статский советник Виктор Федорович Машков (18581932), генеральный консул в Багдаде. Из биографии его известно, что, состоя поручиком русской армии, он инициировал установление официальных отношений России с Абиссинией (Эфиопией). Затем, будучи зачисленным в штат МИД и командированным в Багдад (конец 1894 г.), достойно отстаивал интересы Отечества в Месопотамии. В. Машков предлагал — с помощью России и под руководством влиятельного среди арабов Аравии лица — объединить арабские племена. Считал, что, такой племенной союз, вооруженный и сплоченный, представлял бы собой «внушительную силу», с которой Англии, определенно, пришлось бы считаться.

Для осуществления этого плана, писал В. Машков, требовалась «сильная личность», человек, который мог бы «собрать племена под свое знамя», «подогреть их ненависть к англичанам и, взяв на себя инициативу, направить их удары». Таким человеком, по мнению В. Машкова, мог бы стать бывший офицер «инородческого эскадрона Его Величества конвоя, бывший ординарец Его Величества» Магомет-паша Дагестани, племянник легендарного Шамиля. «Перейдя в турецкую службу», он дослужился до чина бригадного генерала. Состоял «дворцовым комендантом и командиром расформированного впоследствии черкесского конвоя султана». Турецкие царедворцы, докладывал В. Машков, «завидовавшие близости Дагестани к султану и тем доверием, которым он пользовался у него», сумели — «с помощью интриг и наветов» — удалить его из дворца, а потом и вовсе отправить в «почетную ссылку», в Багдад. Служа там, он в течение 14 лет оставался все в том же чине генерал-майора. И это, «несмотря на неоднократные представления к повышению» за те услуги, что он оказал турецкому правительству в деле «умиротворения арабов». Всем этим представлениям попросту не давали хода.

«Отличаясь, равно присущим черкесам и арабам, гостеприимством, щедростью, твердостью слова, удалью и храбростью, — отмечал В. Машков, — Дагестани снискал себе необычайную популярность в крае. Не к турецким властям, а к нему лично часто обращались курды и арабы из отдаленных мест за разрешением споров». Довольно было одних только слухов, что Магомет-паша назначается начальником экспедиции, чтобы волнение, где-либо вспыхнувшее, тут же улеглось. Его уважали и боялись. Магомет-паша, утверждал В. Машков, обладал, «подобно своему знаменитому родственнику, нашему искусному противнику Шамилю, большими природными военными дарованиями» (29).