Избранные произведения. IV том

Сейчас это был уже не человек. С ним происходило что-то ужасное, если не сказать нечто непостижимое.

Движимый отчаянием, Марти собрал последние остатки сил. Он преодолел головокружение, граничившее с полной потерей ориентации, и нанес удар ненавистному врагу, который хотел их смерти. Он попал ему прямо в голову. Хотя на ногах у него были кроссовки, удар оказался сильным, при этом весь лед, образовавшийся на обуви, разлетелся по сторонам.

Взвыв, Другой свалился с Пейдж, откатился к южной стене, но тут же встал на колени, потом на ноги, оставаясь по-кошачьи ловким и непредсказуемым. Едва он отпустил Пейдж, она бросилась к детям и заслонила их собой.

Марти ринулся за отброшенным пистолетом, валявшимся на площадке в нескольких дюймах от другой стороны открытой двери. Он нагнулся и здоровой рукой схватил «моссберг» за рукоятку.

Одним движением Марти встал и развернулся, издав дикий крик, который, тем не менее, не шел ни в какое сравнение с воплями его противника, и замахнулся пистолетом.

Удар пришелся в левый бок Другого, но не был достаточно сильным, чтобы перебить ему ребра. Марти вынужден был наносить удар одной рукой, поскольку левая совсем его не слушалась. От толчка у него разболелась грудь, так что было непонятно, кто кому причинил больший вред.

Вырвав из руки Марти «моссберг», двойник не стал использовать его по прямому назначению, как будто оружие у него ассоциировалось теперь только с дубинкой. Размахнувшись, он отбросил «моссберг», который, перелетев через перила колокольни, исчез в снежной ночи.

Слово «двойник» уже не подходило к нему. Марти все еще узнавал себя в его деформированной внешности, но даже в темноте никто бы больше не принял их за братьев. Причем дело было не только в ранах. Его бледное лицо было каким-то тонким и заостренным, кости выпирали из-под кожи, глаза глубоко впали в глазницы: это был живой труп.

«Моссберг» еще не долетел до земли, когда существо набросилось на Марти и потащило к северной стене. Цементный бордюр пришелся ему в печень, удар был сильным и выбил из него те малые силы, которые он смог собрать.

Другой схватил его за горло. Реванш за то, что случилось вчера в холле в доме Марти. Прижал его спиной на перила, как сам был прижат на перила галереи. Только на этот раз падать было гораздо дальше, в ночную мглу, в холодное бездонное пространство.

Марти почувствовал, что руки, сжимавшие его горло, принадлежали не человеку. Они были твердыми, как металлические челюсти капкана для медведя. Они были очень горячими, несмотря на ледяную ночь, такими горячими, что почти жгли ему горло.

Существо не просто душило его, оно старалось укусить его, как недавно пыталось укусить Пейдж. Из горла вырвалось рычание. Зубы щелкнули в дюйме от лица Марти. Дыхание его было хриплым и зловонным. Это был запах разложения. Марти казалось, что он готов был сожрать его, если бы смог это сделать, разорвать зубами ему горло и выпить его кровь.