Будда

Почему Сиддхартха придумал эту пытку страхом? Он убедил себя, что, преодолевая страх, освобождаясь от него, приближается к открытию средства, как уничтожить источник страданий. Он всю ночь, дрожа, сидел на земле, плотно прижавшись спиной к стволу какого-нибудь дерева, вросши в него всем телом, и шептал пересмякшими губами, что не хочет умирать от страха и вновь возрождаться в каком-то никчемном теле.

Страшнее всего был рев слона или рык тигра. Голова раскалывалась от этих громоподобных и жутких звуков. В его сознании тогда проносились все казни и пытки, о которых он слышал и которым сейчас его словно подвергали. То его сажали на кол, то отрубали голову, то поджаривали на медленном огне. Резкая, рвущая на куски боль заставляла его переорать все звуки леса и этим криком перебороть страх. Он выдавливал из своего сознания мысли, как сок из граната, ожидая, что они принесут ему уверенность в том, что истина ему наконец-то откроется.

В конце концов Сиддхартха подчинил своей воле этот неудержимый страх и ужас[303].

Не стоит думать, что на этом его сражение за просветление через аскетическую жизнь закончилось. Сиддхартха намеревался подобраться к другому врагу и с другого фланга, использовав в качестве оружия полученные у Арады Каламы и Удраки Рамапутры знания. Манипуляция сознанием путем уединения и аскезы уже изначально предопределяла этот очередной его шаг. Ожидалось совсем уж изуверское и жуткое противоборство. На этот раз противником он объявил собственное сознание. Подчинить своей воле ум и не разрушить его — такая вот была поставлена Сиддхартхой перед самим собой стратегическая задача.

Первое, что он сделал, — сосредоточился на подавлении дыхания через рот и ноздри. Перекрыл своему уму кислород. Приведу рассказ самого Гаутамы Будды: «Затем, со сжатым ртом и закрытыми ноздрями, я услышал раскатистый шум в ушах — это уходили жизненные ветры. Подобным звуку мехов кузнеца, раздувавшего горн, — таким был раскатистый шум в ушах, вызванный жизненными токами, которые боролись за выдох, когда я закрыл рот и ноздри»[304].

Подобным образом он зажал уши и закрыл все выходы для дыхания, преодолел болезненные ощущения и подчинил, можно сказать, смирил свой ум.

Сиддхартха не вовлекал других аскетов в эти испытания плоти и духа. Он экспериментировал только на самом себе. Окружающие его люди были по желанию зрителями. Кстати говоря, когда дело дошло до почти полного истощения Сиддхартхи, его товарищи «съехали» из прежних шалашей поближе к речке. «Аскеты в меру», они занимались бесконечными омовениями, а также часто отлучались на несколько дней в Урувилву, поближе к богатым людям. И все-таки они не уходили навсегда, терпеливо ждали, когда на него снизойдет Просветление. Они говорили между собой: «К какой бы истине ни пришел отшельник Гаутама, он передаст ее нам»[305].