Будда

Он совершал возможное и невозможное, чтобы суровостью своего покаяния посрамить других аскетов. Они, словно это почувствовав, не заставили себя ждать.

На четвертый месяц его пребывания рядом с деревней Сананигама у подножия горы появилось пять человек. Один из них был ему знаком — брахман Канданна. Он привел с собой еще четверых отшельников, ведущих аскетическую жизнь и пожелавших присоединиться вместе с ним к Сиддхартхе. Вот их имена, вошедшие в историю буддизма: Конданна, Ваппа, Бхаддия, Ассаджи и Маханама (не путать с двоюродным братом Сиддхартхи!). Все они поселились неподалеку от нашего героя — в шалашах. Их появление ничего не изменило в его образе жизни. Как он существовал в уединенности, так и продолжал жить, отождествив всех пятерых с частью пейзажа. Ему нельзя было расслабляться и переключать свое внимание на что-то другое. Он уже потратил немало времени и сил, чтобы самым решительным образом ограничить себя во всем, что мешало прийти к моменту истины и путем сосредоточенных раздумий понять, как достичь прекращения бесконечной череды рождений и остановить время.

Сиддхартха запретил себе принимать пищу, специально принесенную и приготовленную для него, поданную ему через порог или окно или предложенную на деревенской площади.

Список тех, от кого он не должен был принимать пищу, настолько длинен и специфичен, что нет смысла его здесь приводить. Такая суровая требовательнось к самому себе и к людям, одаривающим его едой, через лет пять аскетической жизни привела Сиддхартху к шокирующей замене простой низкокалорийной еды испражнениями телят и даже собственными[300].

Одевался он просто, пока не стал ходить обнаженным или облаченным в такое тряпье, что было бы приличнее обходиться без него. Вот как расписывает Сиддхартха свою одежду того времени: «Я носил грубую одежду; я носил одежду из конопли с другими вещами; я одевался в саван; я одевался в шкуры антилопы, в одежду, сшитую из обрывков шкуры антилопы; я носил одежду из волокон травы куша, из луба, из остриженных волос, власяницу из человеческих волос, власяницу из конского волоса или из перьев филина»[301].

Аскеза постепенно превращала его внешне в дикого и оголодавшего зверя, но его чувство милосердия ко всему живому обострилось настолько, что он редко пил воду, боясь ненароком заглотнуть крошечные живые существа, обитающие в ней.

Теперь он жил, как пугливый олень, таясь и убегая. Вот что говорил Гаутама Будда одному из своих любимых учеников Шарипутре, вспоминая те дни: «Когда я видел пастуха, или стадо, или людей, косивших траву, или того, кто собирает хворост, или обитателя леса, тогда я бежал от них, переходил из леса в лес, из джунглей в джунгли, из болота в болото, с холма на холм. И почему это? Чтобы они, Шарипутра, не увидели меня или я не увидел их. Как дикий лесной зверь, о Шарипутра, увидев человека, бежит прочь из леса, скрывается из леса в лес, из джунглей в джунгли, из болота в болото, с холма на холм, — точно так же убегал и убегал я прочь, чтобы они не увидели меня, чтобы я не увидел их. Вот до чего доходил я в практике уединенности»[302].