Расплата. Яростное безумие

— Ладно уж, — ответил лейтенант. — Только в последний раз. Потому что потом сами же будете голову мылить за беспорядок на моем участке. А откуда же будет порядку взяться, если я буду в клубе сидеть?

Я заверил его, что больше не обращусь к нему с такой просьбой. Конечно, он был совершенно прав. Франц сам виноват в том, что превратил танцульки в своем клубе в постоянный источник драк и подростковых «разборок». В РУВД уже лежали заявления от родителей и даже письмо от директора школы, расположенной в том микрорайоне. Все просили прикрыть это безобразие.

В старое время все решилось бы просто, в один момент. Последовал бы звонок из райкома партии в районный отдел культуры, и начиная со следующего дня в клубе работали бы только кружок мягкой игрушки и военно-патриотическое объединение для школьников…

А директора клуба с того дня при слове «танцы» трясло бы, и лицо покрывалось бы аллергической сыпью.

Теперь не те времена. Пойди и запрети… Легко сказать. По закону этого сделать нельзя. По закону этого, конечно, и раньше было нельзя, но в прежние времена разговоры о законе попахивали диссидентством, и никто из здравомыслящих людей вообще старался этого сомнительного слова не употреблять.

Например, была у нас Конституция СССР. Была. Даже изучалась в школе, как сейчас помню.

Но если ты взрослый человек и употребил публично слово «Конституция» больше двух раз за год, точно можешь считать, что ты взят на заметку… Потому что Конституция — это права человека, а о них говорить вообще не полагалось. О них говорили только Сахаров и Солженицын — известные «враги народа»…

Так что и францевскую дискотеку сейчас прикрыть трудно, сколько бы ни возмущалась «общественность»…

Я сидел один в своем кабинете. Сотрудники все разошлись, и мне было пора уходить. Заглянул водитель и спросил, не собираюсь ли я ехать домой. Это он имел в виду, что его рабочий день окончен и либо я поеду домой, либо должен отпустить его.

Я сказал ему, что останусь еще поработать, и он уехал.

«Пойду на вокзал, — решил я. — Все равно нужно самому посмотреть. А дома мне делать нечего. Родители привыкли, что я прихожу поздно, так что волноваться не будут».

Я закрыл кабинет, попрощался с дежурным милиционером, который читал, сидя у своего стола, толстый роман про Анджелику, и вышел на улицу.

Было уже темно, людей стало гораздо меньше. Население разбрелось по своим домам. Рабочий день окончен, покупки сделаны. Теперь можно запереть все двери и сидеть дома, слушая крики пьяных с улицы и глядя с воодушевлением на очередную серию «Дикой Розы» или какой-нибудь «Просто Марии»…

Как долго у нас наперебой все говорили о том, что наш человек — самый культурный, самый читающий…

Говорили, что у нас самый высокий образовательный уровень в мире. Показывали диаграммы роста культуры, количества театров, тиражи литературной классики.

Время все поставило на свои места.

Теперь ясно, на каком уровне культуры в действительности находится наша страна. Поистине страстью русского народа сделались дешевые сериалы из слаборазвитых стран…