Расплата. Яростное безумие

Мне стало жалко своих стариков. Бог знает, что они там себе думают и как беспокойно обсуждают меня.

— Знаешь, папа, — сказал я тогда в ответ. — Я прекрасно понимаю, что ты меня об этом спрашиваешь по одной простой причине. Вы с матерью думаете, что я потому не женюсь, что облучился и стал импотентом.

— Ну что ты, — забеспокоился отец, и глаза его забегали. Он даже покраснел, но я успокоил его.

— Да нет, я все прекрасно понимаю, — сказал я. — Это действительно выглядит странно. Особенно в наше время, когда все трахаются друг с другом направо и налево… Но у меня проблема состоит в другом. Я никакой не импотент.

И мне пришлось рассказать отцу о том, что я несколько раз пробовал заниматься любовью с женщинами. И делал это вполне удовлетворительно и даже испытывал удовольствие. И, наверное, приносил удовольствие этим дамам.

Но каждый раз после этого испытывал ощущение потраченного зря времени. Я понимал, что хочу, очень хочу быть с женщиной. Хочу спать с ней пять раз в день и пять раз за ночь… Хочу обнимать ее, гладить, ласкать. Но все это я хочу делать только с одной единственной женщиной на свете. А именно — с Мариной.

И другие женщины мне просто ни к чему.

Отец меня понял, пожал плечами, и больше мои родители не возвращались к этой теме.

Наверное, такое влечение только к одной определенной женщине — это нечто сродни мании, психической аномалии…

Наверное, это так. Но что же я могу сделать с этой аномалией? Она моя неотъемлемая часть, эта аномалия…

Как-то на заре «перестройки», когда я еще работал в КГБ, у меня состоялся неожиданно интересный разговор с пресвитером одной общины.

Я пригласил его к себе по делу. Мы некоторое время беседовали с ним о разных интересовавших меня проблемах. Пресвитер был сухой старик лет шестидесяти, гладко выбритый, в стареньком, но аккуратном костюме с галстуком. Держался он желчно, язвительно, и вообще только и ждал, когда я закончу разговор.

В общем-то я понимал его. Как ему следовало держаться с офицером КГБ после всего того, что происходило между КГБ и религиозными конфессиями в этой стране в течение семидесяти лет? Хорошо хоть сдержался и в морду не плюнул. И на том спасибо.

Так вот, в конце концов он все же не удержался и стал говорить обличительные речи о том, что мы все погрязли в разврате и что даже власть предержащие живут во грехе.

Почему-то его больше всего беспокоил плотский грех. Он говорил о том, что мужчины и женщины развратничают, живут без брака, изменяют мужьям и женам, и так далее.

И тут я вдруг обиделся и сказал ему, что я совсем не такой и веду иной образ жизни. И рассказал о том, что с юности люблю одну женщину и не изменяю ей, хотя ее это совершенно не интересует и вообще она давно и счастливо замужем.

Не знаю даже, отчего это меня прорвало вдруг. Никогда и никому я этого не рассказывал, и вот…