Альфа и Омега [СИ]

— Они проводят бои в этом же здании, двумя этажами ниже, глубже под землей, — проговорил Йон, когда чуть позже мы сидели бок о бок на моем матрасе, держась за руки. — Первые две ночи я только наблюдал со стороны. Цель не победить, но продержаться хотя бы три минуты. Если удается выжить и уберечься от укусов, ты победил. Там делаются ставки и…

— Йон, тебя ведь не укусили? — перебила его я, с тревогой глядя ему прямо в глаза.

— Нет, — отозвался он, отведя взгляд. — Я в порядке, маленькая омега. Но другому парню, что вышел на арену вчера, повезло куда меньше. Это… безотходное производство или вроде того. Больные бешенством обычно не живут дольше двух-трех недель, но на их место всегда можно понабрать… бывших участников. Хана, то, что там происходит… это немыслимо. Я и представить себе не мог, что найдутся те, кто устроит нечто подобное, но что куда хуже — что найдутся те, кто готов платить за такое зрелище. Одному из тех бедолаг, что были до меня, вырвали руку живьем, а потом вспороли брюхо от плеча до… самого низа. Я в жизни такого дерьма не видел. Великий Зверь, это просто настоящее месиво…

Я вдруг поняла, что он дрожит. Мой смелый, несгибаемый альфа, мой сильный мальчик, который так долго был уверен, что все самое страшное в его жизни уже произошло. И я могла лишь крепче сжимать его руку, чтобы дать ему понять, что он в этом кромешном мраке не один. Мы двое — все, что осталось друг у друга, но этого, наверное, уже было недостаточно.

— Когда они вернутся, я притворюсь, что все еще не пришел в себя, — произнес он чуть погодя, когда ему удалось справиться с воспоминаниями о том, что произошло на арене. — Ты должна будешь заставить их подойти ближе, и тогда я смогу… убрать их.

— Ты знаешь, куда нам идти потом? — тихо спросила я.

— Сориентируемся на месте, — дернул плечом он. — Возьмем их оружие и, если нужно, пробьемся силой. Сейчас, когда они ослабили бдительность, наш единственный шанс, Хана.

Йон выразительно указал на собственную шею, и я только сейчас поняла, что на ней нет электрического ошейника. Видимо, во время схватки на арене он был не нужен, а после нее мой альфа был в таком ужасающем состоянии, что никто и не вспомнил про эту меру предосторожности.

— Хорошо, — кивнула я, гоня от себя предательскую мысль о том, что у нас все равно ничего не получится. Сколько раз мы уже пробовали и получали жесткий отпор? Мое тело все еще помнило удары, которое на нас обрушивали всякий раз, когда мы смели не повиноваться — начиная от пощечины Кадо в лифте и заканчивая тем ударом тока, что заставил Йона корчиться от боли на полу кабинета Сэма. Каждый из них что-то ломал внутри меня, потихоньку и неизбежно. Я не знала, сколько еще смогу выдержать, прежде чем сопротивляться станет слишком страшно. Прежде чем цена за неповиновение будет казаться несоразмерной выгоде, от него полученной.