Отец Иоанн (Крестьянкин)
- Автор: Бондаренко Вячеслав Владимирович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 978-5-235-04194-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Отец Иоанн (Крестьянкин)». Краткое содержание книги:
Книга выходит в год 1030-летия крещения Руси и 545-летия Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, где подвизался о. Иоанн.
— Все скорее к нему!
И народ наш, “жадный до святыни”, слушая его веление, мчался осаждать иеромонаха, рукоположенного несколько дней назад, а около батюшки оставалась небольшая группка людей, которых он обнимал, благословлял, целовал в голову и снова благословлял. Они ждали именно его и с ним удалялись от собора, провожали до кельи, иногда ждали около неё, а иногда на Святой Горке. С ними он говорил, ими он руководил, им открывал волю Божию, но не как Моисей, сходящий с Синая, а как один из них самих — знающий досконально их жизнь и нужды. А если быть точным, то говорил не он, а его любовь к тем, кто в нём нуждался. Он жил для них и ими» (епископ Зарайский Меркурий (Иванов)).
«Помню, как зимним морозным днём на улице у алтаря Михайловского собора стояло много людей, съёжившихся от холода, — они уже очень долго ждали появления батюшки. Наконец открылась дверь, вышел отец Иоанн, увидел толпу народа, улыбнулся и весело пошутил: “Ой, какой май на дворе!” Все тоже заулыбались, обрадовались, стали тесниться к нему. Действительно, тепло стало, как будто май на дворе. Батюшка стал всех благословлять и тут же отвечать на вопросы, сам спрашивать. Увидев унылое лицо, обратился к этому человеку со словами: “Почему у тебя такой вид? Ты болен? Нет, нет, так нельзя. Вот и я болею, а никто не видит”. Лицо этого унылого человека сразу изменилось, стало радостным» (Г. П. Коновалова).
«Вот спрашивает одна паломница: “Батюшка, как научиться вере?”
— Как вере научиться? — переспросил батюшка. — Вере невозможно научиться. Ею надо жить. Помнишь слова Господа: “Просите, и дано будет вам?” Вот молись и проси: “Господи, дай мне истинную, живую веру”. Истинная вера свидетельствуется упованием на Бога и подтверждается безропотным несением своего жизненного креста.
— Батюшка, а я сильно болею, — сказал кто-то.
— Нужно тщательно поисповедоваться, пособороваться и причащаться Святых Христовых Таин, — ответил старец.
А кто-то попросил благословения в монастырь.
— Какой тебе монастырь! Кто нас там с тобой ждёт?! Ты ведь живёшь с мамочкой. Н келья у тебя есть. А мамочка — твоя игуменья» (игумен Александр (Самойлов)).
Ещё один пример такого диалога «на бегу», дословно записанный в 1983 году. Женщина пожаловалась о. Иоанну, что её внук болеет так сильно, что его не берут даже в ясли.
— Так, так, почему такое — не берут? Надо разобраться. Сколько ему лет? А родители верующие?
— На свечку иногда дают.
— Нет, что на свечку дают — это ещё ничего не значит. Вон у нас и экскурсанты приезжают, на свечки дают — а уезжают такими же, какими приехали. Это ничего не значит. А венчаны они?
— Нет.
— А крещёные?
— Да.
— А ребёнок крещён?
— Да.
— Ну вот, ты им скажи: «Эту болезнь вам Господь посылает, чтобы вы обратились к Нему». И ещё скажи — вот бывает посевная кампания и уборочная. В газетах большими буквами пишут, видела? Вот ты им скажи, какая у них была посевная кампания и какая уборочная. Пусть подумают. И ты думай...
«За старцем Иоанном, светящимся любовью, шла огромная толпа народа. Люди ощущали его благодатность совсем конкретно, старались хотя бы к одежде его прикоснуться. Хотя старец, конечно, вёл борьбу с таким обожествлением. Потому что главная черта старчества — смирение.
Как только я увидела батюшку, я была поражена прежде всего его взглядом. У него были очки с толстыми стёклами, которые очень увеличивали глаза. И на тебя смотрела такая обжигающая любовь! Я сразу про себя подумала: “Как преподобный Серафим Саровский!”» (Т. С. Горичева).
«Несмотря на окружавших его и рвущихся к нему людей, батюшка мог “прорваться” и подойти к какой-то скромно стоящей в стороне фигуре, видимо, и не помышляющей поговорить с ним. Если отец Иоанн видел человека впервые, он обязательно расспрашивал обо всех обстоятельствах его жизни, чтобы “войти в его жизнь” и лучше его понять. Иногда он тихо и долго (до получаса и более) беседовал с этим “несчастным”, прозревая своими духовными очами особую нужду в этом» (К. и А. Белавские).
«Батюшку мы видели всегда куда-то спешащим, парящим, я бы сказала. Быстрой, живой, летящей походкой, с развевающимися одеждами, перемещался он по монастырю. Как-то, пробираясь сквозь толпу, он весело сообщил о себе: “Посторонитесь, посторонитесь, скорый поезд идёт!”» (Г. П. Коновалова).
В беседе с автором этих строк петербурженка Глафира Павловна Коновалова добавила интересную подробность — батюшка ходил не только быстро, но ещё и очень прямо, «развёрнуто», держа поистине офицерскую осанку. Это было связано, видимо, как с его личными особенностями, так и с тем, что ещё наместник о. Алипий строго запретил монахам ходить ссутулившись — только гордо и прямо, высоко неся свой сан.