Если любишь - солги

— Так вы убили его, чтобы меня напугать? Просто потому что в тот момент он подвернулся под руку?

Бессмысленная смерть Барро задела меня больше, чем расправа над настоящими родителями. Их в моей жизни никогда не было. А профессора я знала — и знала, что погиб он из-за меня. Но сейчас ничего по-настоящему не чувствовала, ни вины, ни боли, ни гнева. Просто отчётливо поняла, что на высоком стульчике передо мной сидит абсолютно нечеловеческое существо. И абсолютно бесчеловечное. Иное.

— А вот тут ты ошибаешься, — пролязгал вампир, и я не удивилась.

Он читает мысли? Двигает горы взглядом? Срывает с неба звёзды? Какая разница.

— Ваш мир гармоничен в своей целости, а в гармонии своей прекрасен и силён. Он вобрал и сделал частью себя моих бедных ущербных детей, переплавив их в более здоровую форму. Даже я, инородец, чужак, сроднился с ним и позволил ему себя изменить. Теперь это и мой мир тоже. Я отнял у него целость, нарушил гармонию и намерен всё это вернуть, я веду человечество по пути гуманизма и содружества с природой...

— Гуманизма? — вот теперь он меня поразил. — Для вас жизни людей ничего не стоят!

Вампир усмехнулся:

— Муравьи гибнут, но муравейник живёт.

Вмешался Фалько:

— Потешил самолюбие, упырь? Может, к делу перейдёшь? Что тебе от нас надо?

Вампир устремил на него тяжкий взгляд.

— От тебя, мальчишка? Немногое. Тебя, собственно, можно заменить. Хотя бы тем блондинистым мажи, которым наша крошка Верити увлеклась, несмотря на мой прямой запрет.

— С Дитмаром Карассисом я не желаю иметь ничего общего, — хотела отчеканить твёрдо и звонко, а вышел дрожащий полушёпот.

Вампир медленно кивнул.

— Оно и ни к чему. Доблестный Скирон годится для выполнения задачи как нельзя лучше. В нём — дикая звериная суть, сила стихий и магнетизм самой природы. Я не зря выбрал его.

Фалько весь напрягся. Казалось, он сейчас бросится на вампира. Но тот не отводил взгляда, всё смотрел, и Фалько застыл на месте, стиснув руки. На скулах у него ходили желваки, по лицу тёк пот.

Хотелось дотронуться, обнять, защитить, но вмешаться в этот поединок воль я не смела и повернулась к вампиру:

— Что вы с ним делаете? Прекратите!

Тонкие губы Эолас-на-фола растянулись в змеиной улыбке.

— Что я делаю? Привожу к покорности упрямого щенка.

Фалько стал багровым, его трясло, голова клонилась вперёд — и вдруг рывком упала на грудь. Медленно, с глухим рычанием, он опустился на колени.

— Давно бы так, — вампир вздёрнул подбородок и прикрыл веки.

Я встала за спиной Фалько, положила руки ему на плечи. Будто дотронулась до каменного изваяния. Он всё ещё боролся.

— Так что вы от нас хотите?

— От тебя, девочка? — вампир шире раскрыл глаза, и я задохнулась. Было чувство, что взгляд его вгоняет меня в землю, как копёр сваю. — Ты знаешь.

— Но я не представляю, где искать этот ваш проклятый источник!