Вертоград многоцветный

Многая ей богатства радостно даяху, исцеленному да есть супруга, прошаху. Но она рече: Несть леть того ми творити, еще бо ми далече подобает ити. И почивши ту нечто, в путь свой запустися, от князя же ей почесть многа сотворися. Даров от них прияти никаких хотяше, но целениём болных в пути ся питаше, И прииде во град свой, в нем же обитала, но яко бе царица, никому сказала. И тамо убо болных премного целяше, даже глас ушес царских о ней дохождаше. А в то время брат оный, ю оклеветавый, близ смерти проказою бе изнемогавый. Посла убо царь скоро жену пригласити, да бы брата недуга того свободити. Целебница, пришедши, недуга смотряше и о исцелении надежду творяше, Аще токмо изволит вся грехи явити пред царем, яже ему случися творити, Пред архиерем же и пред всем сигклитом, и нетяжка бысть царю тем она советом. Царь убо рече брату вся грехи сказати, нимало и о смертных страха содержати. Собранным убо бывшым, грехи сказоваше, но иже о царице, во сердце держаше. Целебница рекла есть: Нечто ты таиши, от моего врачевства целбы не влучиши. Царь прилежно ят брата о сем увещати, да бы не боялся всех грехов си сказати. Тогда он рече, слезы из очес пущая: Оле, беззакония моя суть тяжкая! Аз невинну царицу разлучих с тобою, о царю, яко она не пребысть со мною. Аз окаянный ону умышлях прелстити, а она никако же хоте блуд творити. Моею клеветою она погубленна, се великая злоба моя всем явленна. Царь, услышав, ят себе за власы терзати, по лицу бити: Увы! Увы! глаголати, Како аз без вопроса дерзнух осудити, тако чистую жену живота лишити? О горе мне бедному, имам ответ дати, от Царя небеснаго казнь люту прията. Сицевая прогласив, к брату обратися, о гресе и болезни его умилися И, плакався доволно, к целящей вещаше: Потщися исцелити, се брат вся сказаше. Она дала есть траву ему с вином пита, и абие в здравие нача приходити, И по мале времени весь здрав сотворися, о нем же царь с боляры радостен явися. Но слезы радость его полма преплетаху, о невинной царице из очес течаху, Что и боляре зряще, умилно седеша, о той же во печали превелицей беша. То видящи, царица слез не удержаше, но, яко струи воды, из очес точаше. Егда же вины тех слез от нея прошаху, от словес ю царицу бывшую познаху, Поряду бо вся сказа, яже с нею быша. Царь, егда ты глаголы от нея услыша, Нападе ей на выю, нача лобызати, прощения за грех свой, иже к ней, желати, И в веселии мнозе хоте ю пояти с собою, яко прежде, с нею обитати. Царь во супругу ону себе приимаше, сигклит ю за царицу имети хотяше. Но она к епископу слово обратила: Веждь, отче, яко обет в скорбех сотворила, Еже не к тому мужа до кончины знати, но в иночестем чине Богу работати. Аще убо обет сей ты мой разрешиши, аз не буду виновна, ты же да узриши, Бог истяжет от Тебе за мене ответа, за злопреступление моего обета. Аще ся человеком угоден явиши, всяко разрешением Бога огорчиши. То слышав архиерей, обет утвердил есть, иноческия ризы на ню возложил есть. И тако до конца си Богу работаше, Его же пособием сохраненна бяше От скверны и от смерти, купно Матерь Бога Марию прославляше за благая многа, Яже ей, в беде бывшей, матерски явила, егда траву сказавши целбы научила. О жены предоблия! Коль много терпяше чистоты ради? А Бог ону соблюдаше. Тако всем женам требе доблетвенным быти и во нуждах чистоту невредну хранити, Паче нестерпимую смерть себе избрати, неже осквернению плоть свою предати.