Миролюбивый поход

— Пан комендант, — встал старший капрал и, представившись, спросил, — я так понимаю, вы нас к новым боям будете готовить?

— Правильно понимаете.

— А с кем?

— Этого я сейчас сказать не могу. Но мы искренне заинтересованы в сохранении польской армии. Пока не афишируемом ее сохранении. Подробнее вам расскажут ваши офицеры. Скоро они опять примут над вами командование. Еще вопросы?

— Взводный Лукич, — встал полнотелый артиллерист, сосед по столу Муховецкого, — вы сказали, что нельзя самостоятельно передавать сообщения на волю? А через вас можно? Родным весточку послать, что, мол, жив-здоров. Чтобы не волновались.

— Можно. Почту организуем. Естественно, с цензурой. И только на территорию, контролируемую Красной Армией. Посылок не будет. Вы всем будете полностью обеспечены согласно польских армейских норм.

— А какая власть будет в Польше? — встал немолодой сержант с колючими глазами и вредным голосом. — Как у вас? Советская? Землю отберете и в колхозы всех загоните?

— Я не уполномочен вести с вами разговоры о государственном устройстве польской территории, взятой под охрану Красной Армией, — глаза коменданта ответно стали колючими, а голос гневным. — Об этом побеседуют с вашими генералами уполномоченные на то советские официальные лица. Мое дело навести порядок во вверенном мне лагере и привести разрозненные группы польских военнопленных в дееспособное состояние. Если вы, пан сержант, не согласны мне в этом помогать — лучше скажите сразу. Расстреливать не будем — просто отправитесь в лагерь с обычным для военнопленных режимом. Есть у нас и такой. Один, насколько я знаю. Для упрямых и не согласных с нашими предложениями. Но если, не дай вам бог, собираетесь саботировать — расстреляю. Это всех касается. Можете до утра подумать. Еще вопросы? Нет? До свидания, панове.