Мои воспоминания. Том 1. 1813-1842 гг. [litres]

На другой день утром я получил записку от Левашовой, которою она приглашала меня к себе. При свидании она мне сказала, что она привыкла меня любить как родного, но что дочь ее слишком молода и надо подождать года два. Я на это отвечал, что мое положение в Москве и в настоящей службе невыносимо и что оно сделается еще невыносимее после сделанного мне отказа, а потому мне остается только хлопотать о перемене места служения, и я надеюсь перейти в Оренбург. На этом мы расстались.

Узнав, что в этот же день Левашовы будут во французском театре, я отправился туда же. В первый антракт Н. В. Левашов в кофейной театра сказал мне, что он, жена и дочь согласны на мое предложение, и пригласил меня, как жениха, к себе в ложу, где мы в первый раз с женой подали друг другу руки. Матери ее не было в театре; она более трех лет по болезни вовсе не выезжала из дома. Однако же впоследствии я узнал, что достигнуть согласия на мое предложение в доме Левашовых было не легко. {Установившееся мнение, что я буду свататься к старшей дочери, еще более подтвердившееся в первые минуты после сделанного моим дядей предложения, уверенностью Н. В. Левашова, что оно относится к старшей дочери, и навязанная ей Замятниным и Крюковой любовь ко мне были причиной сильных разноречий.} Отец в особенности противился по любви к старшей дочери, которую боялся оскорбить своим согласием. Ближайшие подруги моей невесты и ее сестры, Александра Николаевна Тютчева (ныне графиня Корниани){652} и Розалия Ипполитовна Лан (ныне Посьет), {будучи почти одних лет с старшей дочерью Левашовых, Лидией, были с нею дружны и} требовали {от младшей дочери}, чтобы она не причиняла огорчения своей старшей сестре и непременно мне отказала. Но Эмилия{653} (имя младшей дочери Левашовых) их не послушалась и на заявление, сделанное ей матерью о моем предложении, сейчас изъявила согласие. Мать ее поддержала, а так как Е. Г. Левашова была всех умнее в доме и все делалось в семействе по ее желанию, то и согласие ее мужа не замедлилось. Но обе {упомянутые молодые} подруги моей невесты долго не могли ей простить и мне явно показывали свое неудовольствие. {Из них Тютчева, более пылкая, гостившая в это время в семействе Левашовых, даже говорила мне иногда неприятности, о чем Е. Г. Левашова, узнав через гувернантку дочерей Левашовых, Анну Андреевну Крепейн{654}, строгим выговором Тютчевой остановила дальнейшие неприятности.} Впоследствии обе эти подруги сделались истинными друзьями моей жены, оценив вполне ее добрейшее сердце и ум, и охладели к старшей ее сестре. Со мной же они были всегда дружны, как родные сестры.