Избранные произведения. V том

Биби узнала их — это видоизмененные двойные молнии, использованные в свое время эсэсовцами. Похожий символ печатался на первой странице «Das Schwarze Korps» («Черный корпус»), официальной газеты Schutzstaffel[609], главного политического инструмента Гитлера, сеявшего повсюду смерть и ужас. Цветá нацистского знамени были смело представлены в огромном помещении, правда, не совсем на своих местах. Вместо красного полотнища была белая стена, вместо белого круга — красный, а черную свастику заменили черные двойные молнии. Каково бы ни было предназначение этого здания, Терезин особо не скрывал, у кого черпает свое вдохновение. Возможно, это потому, что во втором десятилетии нового столетия, оказавшемся очень бурным, пугающе много людей желают приобщиться к любой системе взглядов, которая, какой бы иллюзорной и лживой ни была, успокоит их страхи и оправдает ненависть. Они просто жаждут, чтобы их обманули.

С разумом Биби происходило что-то непонятное. Она не боялась ни здания, ни того, что могло здесь находиться, ни Терезина, возможно, поджидающего ее тут. Она боялась саму себя, своего потенциала, который долгое время не принимала, но теперь уже не сможет отрицать.

Биби не страшил закупоренный и накопленный в ней гнев. Этот гнев вырвался наружу, когда ей пришлось ударить по голове свою бывшую учительницу. Ярость и способность причинять физический вред другому человеку были оправданными. В ней не угадывалось и следа дикости. Зависть и ненависть, испытываемые к другим на расовой, религиозной и классовой основе, являлись источником сильнейших потрясений, иногда губящих целые цивилизации, но ее гнев имел другое происхождение. Она ненавидела варварство и жестокость, невежество и высокомерие, демонизацию мнения оппонента и жесткосердие по отношению к безвинному. Она могла обуздывать даже сильный гнев, порожденный семнадцатью годами сдерживания и подавления знания о собственной природе. Причиной этого ограничения себя стал страх того, что она может совершить нечто ужасное, хотя не имела ни малейшего понятия, что именно.

Кроме гнева и ярости, существовал некий потенциал, которым она владела, потенциал забытый, но не утраченный. Он возвращался. По правде говоря, в течение прошедших двух суток Биби не только искала Эшли Белл, но и пыталась узнать о себе всю правду.

В колоссальном черно-красно-белом зале не было никакой мебели, кроме огромной глыбы черного как ночь гранита, служащего, судя по всему, стойкой регистрации. Сооружение было очень высоким, поэтому человек за ним должен был бы стоять, чтобы входящий мог его увидеть. Этот предмет «мебели» вызвал у Биби живейший интерес, и девушка направилась к нему. Когда до стойки оставалось всего несколько ярдов, из-за нее возникла поднимающаяся фигура Чаба Коя. В руке у него был зажат тазер.