Кондотьер [Сборник litres, книги 1-3]

– С какого-то монаха она вроде как собиралась денгу стрясти, – вдруг вспомнил Михутря.

Леонид радостно закивал:

– Ну, да. Только не с монаха, а с монастырского служки, с тонника… с этой, как ее… с Сены… с Темзы…

– С Ояти, друже.

– Вот-вот – с Ояти. Как же того тонника звали-то? Имя еще такое смешное…

– Агриппин! – хмыкнул разбойный капитан. – Санька его в кости обыграла, а он ее хотел выиграть да захомутать в холопы.

Арцыбашев задумчиво вздохнул. След был, конечно, тот еще. Мягко говоря – размытый. Да, девчонка вполне могла снова играть с тонником в кости, могла и проиграться… Но могла и не играть, да может, просто-напросто надоели ей скучные спутники – взяла да свалила. Гулящая, она гулящая и есть.

Такого мнения вполне резонно придерживался и Михутря:

– Корвища, и корвища. Что нам до нее? Баба с возу – кобыле легче.

Так-то оно так, и капитан был прав на все сто процентов, и совершенно нечего было Саньку-Аграфену искать – только время тратить. Но все же у Леонида свербило на сердце и беспокойно металась душа. Девчонка ведь просилась с ними, и они ее взяли. А раз так, в какой-то мере стали за нее ответственны. Бросить ее сейчас на произвол судьбы, даже не попытаться ничего сделать – в глазах Арцыбашева это выглядело бы свинством. Однако ж с другой стороны, тверские купцы отправлялись в Москву через два дня… По крайней мере, два дня уж точно в запасе было. Чего и делать-то? Бражку на печи пити?

– Два дня, так и быть, поищем, – все ж дал себя уговорить Михутря. – Ты прав, друже – время покуда есть. Но только два дня, не больше.

– Да хоть попытаемся, души свои успокоим.

Начать, конечно же, решили с оятского тонника Агриппина, про которого капитан еще вспомнил, что Санька называла его вислоносым. Что ж, хоть какая-то примета. Тем более, у приятелей теперь и свои знакомые тонники имелись – Кондратий с Федором. К ним поутру и пошли.

Все так же моросил дождь, мелкий и нудный, и низкое серое небо словно придавливало посад и обитель к земле. Было довольно тепло, но вместе с тем слякотно, мерзко. Пока шли – чавкала под ногами прилипчивая тягучая грязь, в больших коричневых лужах, похрюкивая, плескались свиньи. Их пока не резали – ждали холодов.

Тонников искать долго не пришлось – все уже с утра ошивались на площади, около важни, где хранились меры длины и веса, а также стояли большие весы. Кондратия друзья заметили сразу – затянутая в синий полукафтан широкая спина его маячила у самых весов. То ли мед вешали, то ли еще что… Неподалеку с кем-то озабоченно болтал смуглоликий Федор.

– Эй, друже! – махнув рукой, Михутря окликнул обоих. – Вот так встреча! Доброго утречка.

– И вам… – приказчики переглянулись и тут же бросились обниматься, после чего предложили двинуть в ближайшую харчевню.