Кондотьер [Сборник litres, книги 1-3]

– А насчет денег, так у тонников они есть, я сама слышала, – неожиданно молвила дева.

Магнус насторожился:

– Что-что?

– Говорю, слышала, как они меж собой переговаривались. Не Агриппин, другие. Завтра поплывут на лодке по Тихвинке-реке, по ближним тоням – чего-то там скупать. То ли грибы сушеные, то ли мед, точно не знаю. Побаиваются, в одиночку-то. Не то чтоб серебришка у них больно много, просто ежели то, что есть, пропадет, так им вовек не расплатиться. Хоть даже и в холопы себя запродать.

– Та-ак, – выслушав девушку, задумчиво протянул Леонид. – Это ведь неплохо, господин капитан, правда? Сколько с нас запросили купцы? По дюжине новгородских денежек?

– По-моему, о московских денгах речь шла, – Михутря покусал ус и ухмыльнулся. – Все ж вполовину меньше.

И вправду, одна серебряная – размером примерно с ноготь – денежка, чеканенная в Новгороде, весила – и стоила – ровно в два раз больше такой же монетки московской чеканки. Шестьдесят восемь граммов серебра против тридцати четырех. Кстати, московский счетный рубль (монеты такой еще не было, номинал использовали виртуально – для бухгалтерии) составляли сто «новгородок», или «копеек», как их стали называть несколько позже, в начале века семнадцатого.

Дюжина «московок» составляла шесть новгородских денег, или двадцать четыре полушки, или два алтына, на что можно было купить три или четыре курицы (в зависимости от упитанности), или пять килограммов ржи. Если же посчитать то, что тверские купцы планировали взять с троих «приблуд», выходило восемнадцать «новгородок-копеек» – сумма, примерно равная месячному жалованью посадского плотника или каменщика. Ну, так ведь и до Москвы – месяц-полтора добираться. Хорошо, если заморозки по ночам будут, а если зарядят дожди? Припозднились тверские купцы-гости, что уж тут говорить.

– Думаю, если мы с приказчиков на двоих стрясем сорок пфеннингов, это будет вполне справедливо, – произнес король по-немецки. – Столько имеет за месяц приказной писарь. Заметьте – ничем не рискуя!

– Почему – на двоих? – вскинула глаза рыжая. – Вы что, меня с собой не возьмете?

– А-а-а… ты понимаешь немецкий, девочка? – Арцыбашев удивленно моргнул. – Где выучила, как?

– От вас же и нахваталась, господа мои, – отозвалась Аграфена с видом скромницы-комсомолочки, точно знающей, что «секса у нас нет» и предполагающей, что дети заводятся от поцелуев. – Вы ж всю дорогу: то по-русски, то по-немецки… вот и я кое-что понимать стала.

– Молодец! – одобрительно кивнул Михутря. – Но тебя мы с собой не возьмем, сама понимаешь. И дело тут вовсе не в нас – в тонниках. Кому лишний рот нужен?

– Да уж понимаю, – Аграфена грустно вздохнула. – Ладно, подожду вас здесь, на посаде, мои господа.

– Не на посаде, а вот именно здесь, – твердо промолвил король. – Под зорким приглядом Анастасии Федотовны и ее досточтимого супруга. Кстати, – Магнус повернулся к разбойнику. – Пусть Григорий нас этим тонникам и представит. Агра… Саша! Ты говоришь, они с Тихвинки-реки?