Верность виконтессы. На службе Ее Величества

Одно ясно как день: она по-прежнему любит Джибраила, желает его с отчаянностью последней страсти и ради этого готова заключить сделку даже с Иблисом[138]. Хайфа с довольной улыбкой вспоминала, как в начале разговора Джибраил скользнул по ней вполне заинтересованным мужским взглядом. Значит, она все еще привлекательна для него и шанс побороться с Сабиной у нее оставался. Но тут же горькими слезами наворачивалась обида: Джибраил не спросил Хайфу о ней самой. Его совершенно не интересовало, как она прожила эти десять лет. Еще и бросил на прощание снисходительный унижающий взгляд…

Сарацинка тряхнула головой - это мелочи. Главное, что Джибраил не кинулся выяснять отношения с супругой, а на вопрос о дате родов довольствовался ее расплывчатым «недавно». Хайфа даже угрызений совести не испытывала: кто сказал, что неполных три месяца со дня родов - это давно?

Сабина родила в середине июня, и роды оказались очень тяжелыми, затяжными. Хайфа до сих пор с дрожью вспоминала, как металась тогда в панике, созывая в свой дом лучших лекарей и повитух Дамаска. Даже Малик однажды зашел проверить, все ли делается с максимальной отдачей, а заодно напомнил о своей давней угрозе. Ребенок родился крепеньким; Алексей на следующий день привел откуда-то христианского священника, и тот окрестил девочку. Однако за жизнь измученной матери боролись целый месяц, а потом еще месяц она восстанавливала силы и почти не покидала постель. К приезду супруга Сабина только недели две-три как стала вести полноценную жизнь.

А Джибраил, ослепленный ревностью, не пожелал ничего выяснять и, оберегая свое непомерное самолюбие, уехал с гордо поднятой головой.

Хайфа тогда нарочно подвела его к окну, а не вывела сразу в сад, где в это время - она знала точно - Сабина и Алексей гуляли вместе. Сарацинке хотелось, чтобы при виде соперника вспышка ревности, подпитанная россказнями ранее одураченного Ахмеда, помешала Джибраилу трезво мыслить. Так и получилось. Она ухмыльнулась своей сообразительности.

Последняя сказанная им фраза: «в следующий раз», - дала ей надежду. И Хайфа решила основательнее подготовиться к этому следующему разу.

Теперь нужно поразмыслить, как вбить клин в отношения с супругом со стороны Сабины.

Вчера прибыл гонец, которого Хайфа посылала в Константинополь. Ему пришлось выбираться из осажденного города окольными путями, прятаться, ехать по суше через земли ромеев. На обратную дорогу у посыльного ушло почти два месяца, но привезенные новости стоили долгого ожидания. Оказывается, у Джибраила есть наложница! В исламском мире вполне приемлема ситуация, когда состоятельный мужчина имеет в своем гареме не только жен, но и содержанок. Для Сабины же подобное известие должно стать ударом. Надо побеседовать с гонцом, пусть немного приврет и скажет, что наложница не просто заправляла постель, а при их появлении только покинула кровать и в смущении бросилась убирать следы ночных утех. Во всем остальном пусть говорит, что видел на самом деле. Сабина далеко не глупа и откровенную ложь легко сможет распознать.