Забудь обо мне

Сначала я надеваю платье, потом быстро понимаю, что это плохая идея хотя бы потому, что я ни разу не ходила на работу в платье и на каблуках. Потом выбираю костюм — и тоже мимо.

В конец концов, когда понимаю, что все эти нарочитые переодевания только расшатывают меня еще больше, хватаю первые же попавшиеся под руку джинсы и футболку, завязываю волосы на макушке в лохматый пучок и бегу на работу.

Бармаглот терпеть не может, когда опаздывают, и пару раз говорил, что единственный человек, ради которого делал исключения — это я. Да и то только потому, что ему нравился результат. И часто так сильно нравился, что мы опаздывали в кино или на концерт, потому что вместо того чтобы вести меня к двери, Бармаглот забрасывал на плечо и, изображая хохот пещерного человека, тащил в спальню.

Поэтому, когда я пытаюсь подкрасить губы в задней комнате и слышу мелодичный перезвон дверного колокольчика, мое сердце почему-то снова подпрыгивает.

Потихоньку, чтобы не выглядеть совсем прибитой, выхожу.

Бармаглот заинтересованно осматривается и даже не сразу меня замечает.

Приехал сразу из офиса: в черной рубашке, черных брюках, так идеально сидящих на бедрах, что это — чистый секс, а если бы было хоть на пол сантиметра больше или меньше — получилась бы порнография.

На прилавке лежит букет голубых ирисов, перевязанных широкой шелковой лентой. Без громоздких бумажных упаковок, как я люблю.

Я нарочно тяну время, чтобы посмотреть на Бармаглота хотя бы со спины.

Так часто на ней засыпала и валялась, изображая ленивую морскую звезду, что даже не думала, как буду жить, если ее больше не будет рядом.

Марик, наконец, поворачивается, окидывает меня мимолетным взглядом и, не делая и шага навстречу, протягивает мой ipod.

— Ты разве не должна быть закрыта? — спрашивает, указывая большим пальцем себе за спину. На дверь.

— Я же тебя ждала, — пожимаю плечами.

Беру айпод — мы снова даже не дотрагиваемся друг до друга пальцами — заталкиваю его в задний карман джинсов, беру букет и с удовольствием окунаю в него нос. Найти такой букет в сентябре… Надо было постараться.

— У тебя есть волшебное кольцо из «Двенадцати месяцев»? — пытаюсь, как раньше, беззаботно улыбаться. — Сгонял в май за этой красотой?

Бармаглот загадочно усмехается, но ответа я так и не слышу.

Что мне делать?

Как с ним разговаривать, если он даже не дает шанса начать диалог?

— Прости меня, — вдруг прорывается откуда-то из самой сердцевины. — Прости меня… пожалуйста.

Даже смотреть на него вдруг становится не по себе.

Что думает? Что скажет? Развернется и уйдет или «милосердно» простит, и мы останемся друзьями?