Я не выйду за варвара

А я, не осознавая, что творю, ведомая чувствами, что я так долго скрывала от него, потянулась вперед. Медленно, смущенно, словно боясь спугнуть это счастливое виденье. Но Витторио не дал мне шанса передумать. Увидев мой ответный робкий порыв, воин, положив руку на мой затылок, припал к мои губам, словно к источнику. И начал пить меня, будто странник, нашедший в пустыне оазис.

В отличии от нашего первого поцелуя, этот был очень мягким и нежным. Витторио, с несвойственной ему неуверенностью, поначалу действовал медленно. Сминал мои губы аккуратно и неспешно, будто прося у меня разрешения. А затем, получив его, перешел в такой активное наступление, что снес все мои, да и свои преграды тоже. Его поцелуй стал настойчивым, требовательным. Он бесцеремонно вторгался в мой рот языком, сводя меня с ума этой смелой непристойной лаской.

Когда такие же движения совершал Джордж на венчании, мне было противно. Я даже представить себе не могла, что соприкасаться с кем-то своим языком может быть приятно, а не омерзительно. И, надо сказать, до того приятно, что я совсем потеряла себя. И всю свою девичью скромность тоже. Я позволяла Витторио похабно блуждать руками по моему телу под водой. Да мало того, что позволяла, так еще и испытывала при этом немыслимое, райское наслаждение. Спина, грудь, ягодицы, бедра — ему нужно было облюбовать каждый сантиметр мое кожи, а мне — почувствовать его везде.

Я и сама была ничем не лучше. Зарывалась пальцами в его колючие, густые волосы. Гладила крепкие, необъятные плечи, твердую грудь, покрытую порослью жестких волос. А ноги, так те совсем меня не слушались. Обхватили его сильнее прежнего и не хотели отпускать.

Я все изнывала от охватившего меня желания. Мне так нужно было… Так хотелось в этот момент чего-то, чего я не могла понять. Чего-то, что могло бы унять это сладостное ноющее чувство, зарождающееся во мне.

Не отрываясь от меня, Витторио вышел из центра бассейна и, поднявшись по ступенькам, усадил меня на его бортик. Он резким движением придвинул меня к себе, на самый край, а сам навалился вперед. Я, вдруг, почувствовала, как по моему животу хлестнула ткань. Витторио скинул свою накидку с бедер.

— Нет! — разорвала я наш поцелую, упершись ладонями в его грудь, — Нам нельзя, это грех! Вы замужний мужчина.

Как-то в раз ко мне вернулось и сознание, и совесть, и чувство стыда, и стеснение, и смятение, и смущение и все такое прочее.

— Рад, что Вы пришли в себя. Обещаю, мой муж ничего не узнает об этом. — улыбнулся он.

— Какой еще муж?! Вы смеетесь надо мной?! — возмутилась я, попытавшись свести бедра вместе.

Но, увы, меж ними так по-хозяйски вклинился обнаженный Витторио, что я, право слово, не знала, куда себя деть. Свести их плотнее означало прикоснутся лишний раз к его оголенному телу. Развести их, чтобы избежать прикосновений… Как мне их тут развести?! Разврат какой-то!