За фасадом сталинской конституции. Советский парламент от Калинина до Громыко

Буду говорить откровенно. Без выделения партии все это чепуха. Вот эти чрезмерные замашки надо выкинуть. Предложение Свидерского я не совсем понимаю. Он говорит, что нет НКЗема в Совнаркоме Союза. Что же он предлагает: объединить все НКЗемы или ввести 6–7 НКЗемов от всех союзных республик в Совнарком?

Конечно, неправильностей много, но мы с ними боремся все вместе. Вы знаете все, что когда мы организовали Союз, в который вошло 6 частей, то каждая часть хочет хозяйствовать так, как ей интересно. И Казакстан, который вошел в Союз, требует себе Люберецкий завод, потому что хочет всем сам распоряжаться. Пока Дагестан не вошел в Союз, он с нами. Раз он войдет в Союз, то он сейчас же станет отнимать Люберецкий завод. То же самое получилось, когда отдельные части вошли в Союзный ЦИК. Мы упустили это из виду. Но так как они сидели на первом этаже, а мы на втором, то они все тянут к себе и в ЦИКе мы создали себе барьер, через который надо перепрыгивать. Левин все хочет около себя сосредоточить, а представители республик говорят: «Нет, дайте нам», губернии тянут к себе, а [следом] идут округа, затем волости и села. […]

Из того, что я слышал, совершенно ясно, что имеются два уклона. Один, который грозит развалом нашего государства, союзного государства, грозит разрывом нашей партии, что совершено ясно вытекало из слов т. Свидерского и т. Крыленко. И другой уклон – это традиция централистская, которая говорит: «Нам легче бороться, чем вам». Но это неизвестно, кому легче. Ведь никто ко мне до сих пор не приходил и этого не заявлял, а прямо поднимают вопрос здесь. […] Ведь мы наше общее Правительство организовывали столько времени после Октябрьского переворота. Теперь мы отстали в темпе, и теперь нам надо добиться во что бы то ни стало объединения с местами по вопросу о разграничении [компетенции]. Вот по этому вопросу мы должны получить ответ от мест. […]