Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам
- Автор: Дмитревский Владимир Иванович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам». Краткое содержание книги:
В. И. Дмитревский — автор большого числа книг, из которых наиболее известна тетралогия о судьбе коммуниста Дмитрия Муромцева: «Ветер в старых липах», «Бей, барабан!», «Давай встретимся в Глазго», «Астроном верен звездам».
Переиздание двух последних книг мы и предлагаем вниманию читателей.
А Тася никак не могла забыть странное зрелище, которое видела на второй день войны, ранним утром.
Вся Конюшенная площадь, словно оправдывая свое название, оказалась забитой — да, именно забитой — великим множеством лошадей: вороных, каурых, пегих, рыжих, золотистых, серых просто и серых в яблоках, с мощными крупами и ногами-колоннами, не похожих на того норовистого коня, которого усмирял обнаженный атлет на Фонтанке. Битюги. Очень мирные. Лениво отмахивающиеся от мух длинными разноцветными хвостами. Тягловая сила. Но зачем же столько коней, коли наша армия сплошь моторизована! К вечеру площадь опустела, и дворники старательно очищали ее от многочисленных следов, оставленных этими, такими мирными животными.
Тася с Таней и Софьей Александровной перебрались с Мойки на Кировский, к Залесским. Особой необходимости в этом переезде не было — на автобусе несколько остановок, — но беде решили противостоять «всем миром» и, собираясь за обедом и вечерним чаем, обсуждали очередную сводку Совинформбюро, рассказывали, о чем говорят на работе, в очередях, и просто думали вслух.
Труднее становилось с продовольствием. Софья Александровна и Александра Ивановна, вооружившись авоськами, с утра отправлялись в многочасовые походы, а вернувшись, хвастали своими трофеями, порой совершенно неожиданными: килограмм кофе в зернах, коробка атлантической сельди под винным соусом, круторогая баранья голова…
Наконец-то пришла телеграмма от Дмитрия. Но довольно странная: звал почему-то в Пензу. Гадали, чем не по душе ему пришлась Рязань и что, собственно, влечет его в Пензу.
— В прошлом захудалый губернский центр. Уж никак не Рио-де-Жанейро, — убежденно констатировал Алексей Алексеевич. — Полагаю, Тасюта, что спешить с твоим отъездом не имеет смысла.
Тасе и самой казалось, что срываться из насиженного гнезда, теплого от близости любящих, близких людей, и мчаться в неизвестность, пожалуй, неосмотрительно. Конечно, Тасе хотелось, чтобы и Чиж, самый близкий ей человек, находился сейчас рядом. Но эмоции эмоциями, а трезвый рассудок подсказывал, что менять Ленинград на Пензу теперь, в условиях военного времени, просто нелогично.
И еще одно событие ворвалось в быт семьи Залесских и на несколько дней отодвинуло вопрос о Тасином отъезде.
В предобеденный час — а обедали Залесские тогда, когда возвращались с работы Алексей Алексеевич и Митя, — в комнату, где устроились Тася и Софья Александровна, зашел Митя.
Было в нем что-то непривычное, как в человеке, впервые надевшем на себя новый костюм. Он подошел к Тасе, спросил о чем-то незначительном, прошелся по комнате, закурил…
— Что-то у тебя, Митя, случилось? — почувствовав внутреннюю взволнованность брата, спросила Тася. — Не томи, давай сразу.
— Да нет, си́стер, всё в полном порядке. Но вот какое дело: я сегодня записался добровольцем на войну. Начальство ругается — они же меня забронировали, но мне эта броня как кость в горле. Хочу, чтобы ты сказала об этом отцу. Мне что-то трудно… А детей — тебе. Помоги Лиле.
Тася не ахнула, не всплеснула руками. Только несколько секунд всматривалась в лицо брата, сохраняющее задорно мальчишеское выражение. Спросила:
— Когда?
— Ну, не так уж скоро. Не сейчас. Должно быть, завтра.
— Хорошо. Я скажу папе. А о девочках не беспокойся. Если что, заберу их с собой.
И Тася прошла в комнату к отцу, вся как натянутая струна, но с веселым и бодрым лицом — так много раз выбегала она на огромную сцену Одесского оперного театра.
Залесский сидел возле окна, закинув ногу на ногу и пуская колечки дыма. Черноволосый и худой, он показался Тасе совсем молодым.
— Ты, Тасютка? Скоро ли вы собираетесь кормить своих мужчин?
— Да, папа, скоро… А ты знаешь, папа, наш Митя записался добровольцем на фронт, — выпалила она и задохнулась.
Отец с силой ткнул в пепельницу недокуренную папиросу.
Тася затаила дыхание — вдруг папе станет плохо! Зачем она сказала, как в воду бросилась? Ведь можно было как-то подготовить.
— Что ж… — И после паузы, показавшейся Тасе угрожающей: — Мужчина должен оборонять свою землю, свой очаг. Должен! И если бы не мои шестьдесят с гаком лет… Маме я скажу сам.
Молодых ленинградцев, как и Залесский-младший пренебрегших броней и добровольно пожелавших идти на фронт, оказалось множество. Их провожали матери, жены, невесты.