Среди огнистых камней

– Рауль, как так получается, что время на Земле и на твоем острове может идти по-разному?

Голос Егора звучал за пределами моего шара, так же, как и голос Рауля.

– Ваше время течет в одном направлении, с постоянной скоростью, и я не властен над ним. Но мой мир принадлежит мне и подчиняется моим законам, я могу ускорить или замедлить его ход. Сейчас оно течет стремительно относительно вашего мира.

Мой шар поплыл в потоке воды, и сорвался в водопад, которому не было конца. Он завис в нем. Я чувствовала, как вода бьет по моему шару, не причиняя ему вреда.

– А что означает это для тебя? – прорвался голос Егора сквозь водопад. – Если твое время несется вскачь, ты не изменишься, не постареешь?

– В своем мире основатели не стареют,– перед моими глазами завис Рауль в своем золотом шаре над моим водопадом. – Но находясь в вашем мире, мое физическое тело будет подчиняться законам вашего времени, и я постарею.

Теперь вдруг возник грозный Рауль: с длинными белыми волосами, но с такими же черными глазами, и разница с цветом волос выставила его небезобидным. Ласковая рука Рауля прошлась по моим волосам, разгоняя видения.

– Если время несется в твоем мире быстрей, чем в нашем, то это должно означать непрерывное взаимодействие, своего рода трение между энергией двух времен. Не станет ли это разрушительным для обоих миров?

– Ты прав, но это верно лишь относительно моего мира,– «Мира, мира», – доносилось эхо из купола Рауля. – Он такой маленький,– «просто круглый комочек», гудело эхо, – по сравнению с вашим, и энергия его времени не так велика… Я не могу в этом теле изменить что-либо.

Рауль замолчал, поглаживая пальцем линию моих скул, и наши шары соприкоснулись над ревущим водопадом. Через шум воды доносились еле слышные слова.

– Твой мир страдает от этого. Я прав?

– Мой мир, его оболочка истончаются, и я приближаю его распад.

– Он наступит очень скоро, верно? И ты жертвуешь собой ради нее, я опять угадал?

Я не услышала голоса отвечающего на дерзкие вопросы, вода слезами стекала по моему шару, делая его непрозрачным.

– Маша не знает об этом?

– Она знает только о распаде. Я говорил ей об этом, но не называл конкретной даты.

– А дата существует?

– Это может произойти в ближайшие три месяца. Мой срок истекает, Егор. Поэтому я так тороплюсь, я хочу максимально обезопасить Марию… и тебя. Если нам…, если мы больше не увидимся, позаботься о ней.

– Я не оставлю ее, можешь не сомневаться.

– Спасибо, Егор. Но есть еще кое-что, что ты должен знать… Я сомневался… Постарайся воспринять это правильно. Ты знаешь, что Горг заменил Машину репродуктивную способность своей тканью?

Из шара я увидела, как Егор напрягся. Мой шар полетел вниз вместе с водопадом и ушел под воду, и голоса странно и глухо зазвучали под водой.

– Он хотел, чтобы она могла иметь ребенка только от него. И если бы тогда в пещере у вас что-то было, то ткань начала бы воздействовать на ее бесплодную функцию, и она смогла бы забеременеть. И только в таком порядке, ты понимаешь? – родной голос волновался за мое исчезновение под воду, и шар Рауля скатился ко мне. – Но я исправил Машино искусственно созданное бесплодие, она может иметь ребенка, если захочет. – «Да, да, маленького малыша, который может поместиться со мной в этом чудесном шаре». – Теперь очень важный вопрос, Егор, не сочти его вызывающим, нескромным. Мне необходимо это знать, вернее, мне необходимо твое подтверждение. У вас с Машей что-то было?