Европа нового времени (XVII—ХVIII века)

Сразу после подписания Рисвикского мира Людовик XIV снова приступил к дипломатической подготовке выгодного для него варианта решения вопроса об «испанском наследстве». Он в это время вполне осознавал, что ему никак не удастся заполучить под свою власть всю Испанию с ее огромными европейскими и колониальными владениями в Западном полушарии: война против могущественной коалиции, которая воспротивилась бы осуществлению этих планов, как уже показал опыт, имела весьма малые шансы на успех. Оставалось вести переговоры о разделе испанских владений лишь с некоторыми из заинтересованных держав. Император Леопольд I — партнер по первому «договору о разделе» — по крайней мере временно — отпадал.

В Вене в то время строили планы возведения на трон в Мадриде младшего сына императора, в результате чего к представителю австрийских Габсбургов должно было перейти все, чем владела испанская ветвь этой династии. В Версале учитывали, что перспектива возрождения угрозы преобладания Габсбургов столь же мало устраивала правительства в Лондоне и Гааге, сколь и объединение Франции и Испании под властью одного монарха. В сознании английской буржуазии французы постепенно занимали место голландцев в качестве главного торгового соперника. А вслед за переворотом 1688 г. Франции стали опасаться как главной силы, способной помочь якобитам в новой реставрации Стюартов. Однако после Рисвикского мира эти страхи в значительной мере рассеялись — считалось, что война выявила недостижимость завоевательных целей французского короля, он ведь должен был согласиться на занятие ряда крепостей (так называемого «барьера») в Южных Нидерландах голландскими гарнизонами, возвратить некоторые из захваченных германских земель на Рейне. Вместе с тем крупные успехи императора в войне с Портой также изменили соотношение сил в Европе не в пользу французского короля. В этих условиях занятие испанского престола близким родственником императора должно было привести к дальнейшему сдвигу в европейском балансе сил, который уже не считали выгодным для себя ни в Лондоне, ни в Гааге. Следовательно, Англия и Нидерланды оказывались тем самым подходящими партнерами для Версаля в переговорах о разделе «испанского наследства».

Однако втянуть обе страны в переговоры оказалось для французской дипломатии совсем нелегким делом. Прежде всего морским державам вовсе не улыбалось наблюдать и даже способствовать значительному возрастанию и без того чрезмерного, по их мнению, могущества Франции в результате присоединения к ней, хотя бы части, земель испанской короны в Европе и, конечно, огромных колониальных владений в Новом Свете. Кроме того, уже само вступление морских держав в переговоры с Версальским двором о судьбе испанского наследства было бы немалой — и ничем не компенсированной — уступкой с их стороны. Ведь тем самым Лондон и Гаага заранее соглашались признать, что Людовик XIV имеет законные права на испанские владения, хотя они основывались лишь на «правах» его жены, а сама инфанта торжественно отреклась от них при вступлении в брак. Вдобавок такое признание «прав» никак не могло распространяться лишь на какую-то часть владений, а не на все земли, находившиеся под властью испанского короля Карла II Габсбурга.