Европа нового времени (XVII—ХVIII века)

Французская дипломатия, располагавшая большим числом профессионально подготовленных опытных кадров, оперировавшая значительно большими материальными средствами, чем располагали ее противники, пыталась активно влиять на поведение других государств. Хотя финансовые субсидии давно уже стали обычным средством приобретения союзников, только испанский король Филипп II за век до этого использовал это оружие в таких масштабах, как то стали делать посланцы Людовика XIV. Французское золото, как уже говорилось, было «нервом» тайного Дуврского договора, оно позволило Карлу II вести третью англо-голландскую войну, не испрашивая финансовых ассигнований, а тем самым и согласия парламента. Оно оказывало и в последующие годы значительное воздействие и на ход внутренней борьбы в Англии и на тесно связанную с ней внешнюю политику Лондона. В 1683 и 1684 гг. секретные связи, установленные французскими послами в Гааге, привели к тому, что Генеральные штаты не позволили статхаудеру Вильгельму Оранскому прийти на помощь Испании в войне против Франции. Насколько эффективной являлась порой эта секретная дипломатия, свидетельствует тот факт, что в значительной мере благодаря ей Франции удалось присоединить Страсбург и Люксембург, не вызвав общеевропейской войны.

В десятилетие, предшествующее «Славной революции» — перевороту 1688 г., вопрос об английском престолонаследии имел не меньшее международное значение, чем вопрос об «испанском наследстве». Вопрос заключался в том, удержится ли на троне династия Стюартов, представители которой Карл II и сменивший его на престоле католик Яков II благодаря лелеемым ими планам абсолютистской реставрации должны были постоянно оказываться в зависимости от французских субсидий. В международном аспекте вопрос об «английском наследстве» сводился к тому, займет ли Великобритания место постоянного участника и в перспективе даже главной силы антифранцузской коалиции, или ее король будет в решающие моменты играть роль сателлита Людовика XIV. Однако сам Людовик далеко не определенно представлял себе подлинный смысл возможного исхода внутренней борьбы в Англии и поэтому неверно оценивал ее международные последствия. А после того как в Нидерландах и Вильгельм Оранский, и его противники — республиканцы объединились в противодействии планам французского короля, последний одно время считал выгодной для себя перспективу вмешательства Вильгельма во внутриполитическую борьбу Англии; это ведь могло рассорить голландского статхаудера, выступавшего под знаменем воинствующего протестантизма, с его католическими союзниками — императором, рядом германских князей и римским папой.