От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны

Характерными чертами Николая I как политика были прагматизм, великодержавный русский национализм, стремление к максимально возможной централизации государственного управления и наивная вера в то, что у него хватит сил и способностей лично контролировать все стороны жизни российского общества (отсюда вытекало, в частности, расширение масштабов деятельности императорской канцелярии как второго, неофициального правительства России).

Политика Николая I была типичной политикой сильной руки, рассчитанной на устрашение россиян и их зарубежных соседей и на подавление всякого инакомыслия. «Подморозив» Россию, он придал внешнему фасаду империи вполне европейский вид, за которым скрывались, однако, нищета народа, отсутствие элементарного порядка и вопиющее казнокрадство. Недаром посетивший Россию в 1839 г. французский маркиз А. де Кюстин сравнивал ее с замком Спящей красавицы, погруженным в глубокий столетний сон. Здесь есть все, писал он, но нет свободы, а значит, нет и жизни. Поистине убийственно звучала и характеристика николаевской России, данная уже после смерти императора одним из высокопоставленных царских сановников, П. А. Валуевым: «Сверху блеск, внизу гниль».

Вместе с тем Николай I отнюдь не был тупым реакционером, «Чингисханом с телеграфом», как однажды назвал его крупнейший оппозиционный публицист того времени А. И. Герцен. Для него не были секретом многочисленные изъяны российской бюрократической системы, моральные пороки общества, техникоэкономическая и культурная отсталость страны. Вот почему наведение порядка в России он понимал не только как усиление имперского начала и укрепление правительственной власти, но и как осторожное реформаторство, не затрагивающее, однако, устоев самодержавия и крепостного права. Оставаясь в рамках военно-феодально-бюрократической парадигмы, Николай старался «подтянуть» Россию к Европе (не теряя при этом национального лица), поддержать отечественную экономику, укрепить идеологические основы самодержавия. Сделал он в этом направлении немало, но неизмеримо меньше, чем это позволял огромный естественно-природный, человеческий и интеллектуальный потенциал, которым при всей ее отсталости обладала Россия. Поэтому, загнав вглубь противоречия российской действительности, показателем остроты которых было движение декабристов, Николай I невольно ускорил крах крепостной системы, наступивший вскоре после его смерти.