Отныне и в Вечность

Позабытые теолог с гроссадмиралом завистливо всхлипнули слюной. Координатор воззрился на них непонимающими глазами, потом благосклонно покивал и бесконечно демократичным мановением руки отправил из кабинетс-рума прочь.

– Согласись, было бы очень глупо распечатывать новое тело с кем-то прошедшим огонь, воду и… э-э… фаллопиевы трубы.

– Вроде меня!? – потрясенно выговорила Эни, даже не обратившая внимания на сомнительную замену слов в поговорке.

– Именно так, – Координатор невозмутимо покачал головой. – И вообще, именно ты есть та особь, которая… э-э… короче, это дело именно по тебе, поскольку ты, как докладывают, имеешь себя аттестовать именно как единственно умная личность во всей моей властной вертикали… что радует и обещает.

Координатор пронаслаждался произведенным эффектом и продолжил:

– Половой сфере я не намерен придавать чрезмерно-нибудь серьезного… вида, но все-таки. Новое тело для меня, безусловно, ценно… э-э… не только, и даже не столько в смысле пошлых наслаждений приматскими самками. Это лицо бога и вывеска, так сказать, для по образу и подобию. Огромный, мощен и красив телом, профиль орлиный, суровый… Тебе не слишком сложно уразуметь, для чего это нужно? Правильно, что может быть лучше тренинга в теле Азерски с его фантастическими возможностями? Человеческие самки! Ха! В конце концов, что мне мешает… да я и буду, непременно буду поиметь всяких, о чем тебе уже неоднократно, так сказать, информировал. И гамадрильих самок, и багамутьих самок, и… да хоть бы даже паучих! Тут тебе цены нет, умная ты моя. А самки кенгуров? Схватить такую визжащую зубастую стерву пастью за шею, прижать к земле и насиловать, насиловать, а потом, в последних содроганиях откусить ей голову! Эта твоя шизанутая сервомисска Ана знала толк в наслаждениях.

Растерянная и даже раздавленная Эни смотрела на него, выпучив глаза и раскрыв рот. Он хочет сказать, что это буду я? Это меня он будет насиловать и терзать в разных телах, мне откусывать голову? Так вот оно, мое место в его новом мире? Может, и мне предстоит получить то же самое, что я предрекла Научнику или маньячке Ане – электронная тень в чистилище, которую выпускают "на дело", хоть бы и в койку, а минет надобность, загоняют обратно?

Координатор с садистским наслаждением разглядывал ее лицо и говорил, говорил, говорил…

Говорил, что никакой Азерски ему уже не будет страшен. Что, может быть, он, Темный Бог, даже оставит бедняге при своей особе место "князя света – повелителя мух"… чем же еще и повелевать бедолаге в обновленной реальности вселенной, как ни мухами? Говорил и еще что-то, но Эни его уже не слушала. С нею происходило нечто такое… Позвоночник? Какие пошлости, чепуха какая – позвоночник, подумаешь, боль! Она вдруг снова стала раздваиваться. Нет, не так, как когда-то давно, в незабываемые дни после инсталляции. Какая чепуха! При всей жути тех дней сейчас было куда хуже. То есть, от нее самой, Эни Боди – органичной, жесткой, решительной суки Бога, отдиралась в ужасе, панике и вообще всяческих душевных слезах и соплях еще какая-то она, совсем другая, ни на что… ни на кого – даже на старую Лайзу – не похожая. И эту вторую первая, содрогалась от омерзения и даже ненависти к ней… то есть, к самой себе… то ли держала, тянула в себя обратно, то ли наоборот выпихивала вон. Вся эта карусель крутилась с такой скоростью, что окружающее начало смазываться, свет меркнуть, звуки куда-то уплывали или стирались. Эни оказалась в центре чего-то похожего на странный призрачный купол, отделивший от нее весь мир. Под куполом было темно, но она, однако же, все происходящее неким непонятным образом очень отчетливо воспринимала. И на все это самым странным образом наплывала или, наоборот, проступала сквозь, борясь с призрачной реальностью и давя ее, смутная картина, размытая по контуру как поверхность работающего флаттера. Темнота. Холод. Низкий берег с колышущейся у самых ног тяжелой маслянистой водой. И медленно-медленно с кошмарной злобной неотвратимостью выбирающееся к ней на берег нечто, огромное, страшное, в шишковатых бородавчатых наростах и… ужас. Нечеловеческий. От которого сходят с ума.