Кадры памяти

      И вот я стою на пороге тёмного трактира жарким летним днём -- я давно заметил, что всё самое важное случается в моей жизни именно в месяц Ирлика, и в самую невыносимую жару -- и вижу ту сцену, с которой всё начиналось шестнадцать лет назад. Азамат в богатой дарёной одежде и гирляндах драгоценных украшений возлежит на подушках и двумя пальцами держит за ручонку крошечное создание на руках у Тирбиша. Лиза растянулась рядом, всем своим существом излучая покой и благоволение. Картинки мелькают перед моим внутренним взором -- как она заботится о малыше, сама кормит, сама с ним гуляет, хотя для этого есть муж и слуги, занимается с подросшим мальчишкой премудростью, играет с ним и другими детьми в мяч... Мне приходится пару раз сморгнуть, чтобы снова увидеть реальность и не прослезиться. Человек, к которому я по настоянию Азамата иногда хожу на Гарнете, пытается меня убедить, что обычно женщины любят своих детей. Мой собственный опыт свидетельствует об обратном, а ни с кем из друзей я эту тему никогда не обсуждал из-за стыда за собственное детство, который только теперь стал замечать. Но сейчас, глядя на Лизу, я думаю, что по крайней мере существуют приятные исключения.

      Я должен сказать ей какое-то напутствие, хотя я и не её духовник, но всё равно приличия требуют. Однако ничего путного в голову не идёт. В итоге меня хватает только на самую банальную, формальную фразу:

      -- Будь хорошей матерью, -- с трудом произношу я, чувствуя, что это не передаёт и сотой доли того, что я хочу выразить. Я и так знаю, что она будет хорошей матерью, я это только что видел! Слов, чтобы дополнить моё глупое пожелание, по-прежнему не находится, так что я вынужден прибегнуть к действиям. Её волосы неожиданно мягкие и очень приятно пахнут. Я стараюсь влить в этот поцелуй столько благодати, сколько скопил с тех пор, как расстался с Азаматом на ветреном взлётном плато далёкой беззвёздной ночью.