Чумной остров [litres][Pestön]

— Вот как?

— Как я понимаю, вы являетесь доверенным лицом Брандера. Я был бы вам благодарен за его настоящее имя и адрес.

— Ничего не понимаю. Вы знаете, какого сорта книги пишет Лео Брандер? Детективы. Вымысел. Какое отношение это имеет к криминальному расследованию?

— Возможно, никакого, но я хотел бы с ним встретиться.

Доктор Кронборг выглядел озабоченно.

— Ну тогда не обойдется без проблем. — Размышляя, он слегка постукивал карандашом по столу. — Видите ли, Лео Брандер — один из моих пациентов. Обязательство не разглашать профессиональную тайну не позволяет мне раскрыть личность пациента.

— Но вы с ним иногда встречаетесь?

— Разумеется. Вы хотите ему что-нибудь передать?

— Я хотел бы встретиться с ним лично, — заявил Нильс.

— Хм… — Доктор снял очки и с изможденным видом потер глаза. — Вы прямо-таки ставите меня перед дилеммой. Я хотел бы вам помочь, но Лео Брандер болен вот уже несколько лет. Очень болен. Даже если я раскрою его личность, он не будет в состоянии принять посетителя.

— Но ведь он работает. Пишет две книги в год, — напомнил Нильс.

Доктор быстро кивнул.

— Конечно, человек он трудолюбивый… Видите ли, речь идет не о физической немощи, а о нервном расстройстве. С писательством у него нет проблем. От этого он даже лучше себя чувствует. Я обнаружил его талант случайно. Он все время что-то записывал на бумаге, и медперсонал, естественно, считал, что это какая-то чушь. Но я почитал его записи и обнаружил, что это были истории, весьма заслуживающие прочтения. Очень интересные. Я не мог остановиться, пока не прочитал их все. Трудно было поверить в то, что это дело рук любителя. Однако в ходе длительной болезни пациент прочел множество детективов — как по-английски, так и по-шведски, — так что он научился выстраивать сюжет. Я поощрял его продолжать это дело и обещал найти ему издателя.

— Вашего старого друга Йенсена, — уточнил Нильс.

— Именно. Когда мой пациент увидел напечатанную книгу, он совершенно возродился. Для него это был большой успех. С тех пор он продолжает писать. Это дает смысл его существованию, в остальном остающемуся пустым и весьма трагичным. Но посещение он не вынесет. Он слишком хрупок.

— Да что вы говорите? Читая его книги, не подумаешь, что Лео Брандер хрупок…

Доктор Кронборг слегка погрозил пальцем.

— Ай-яй-яй… Вы совершаете обычную ошибку, отождествляя писателя с его произведениями. Поэт Стагнелиус был отвратительным и больным пьяницей, но писал очаровательные стихи о любви, которую так и не изведал, и свиданиях, на которых никогда не был.

— А вы интересуетесь литературой, доктор?

— Так, немного, — ответил Кронборг, слегка пожимая плечами. — Меня намного больше интересует живопись.

— Понятно. Я здесь сидел, смотрел на картину позади вас и не мог перестать думать: неужели это подлинный Лильефорс[4]?

Доктор заговорщически улыбнулся и, подавшись вперед, понизил голос:

— Принимая во внимание, сколько я за нее отдал, очень надеюсь, что она не подделка. Вам нравится?