Замок скрестившихся судеб

Руки молодого человека, перекладывая карты, движутся все медленней и неуверенней, так что у нас есть время сделать предположения и обдумать в тишине вопросы, которые наверняка вертелись в голове и у него, как вертятся сейчас у нас: «Что это за город? Город Всеединства? Город, где части соединяются в единое целое, где уравновешиваются все сделанные нами выборы, где заполняется та пропасть, что разделяет наши жизненные ожидания и то, что выпадает нам?»

Но было ли кому задать подобные вопросы в этом городе? Вообразим, что наш герой, пройдя сквозь арочные ворота в городской стене, выходит на площадь и видит в глубине ее большую парадную лестницу, наверху которой восседает некто с королевскими регалиями, божество или увенчанный короной ангел на престоле. (За спиною этого создания видны два бугорка, которые могут быть и спинкой трона, и небрежно срисованными крыльями.)

— Этот город твой? — спросил у него, вероятно, наш герой.

— Твой, — лучшего ответа услышать он не мог, — здесь ты получишь все, что хочешь.

Мог ли он, застигнутый врасплох, высказать разумное желание? Разгоряченный от подъема на такую высоту, наверно, он сказал лишь:

— Хочу пить!

А ангел, восседающий на троне, в ответ:

— Так выбирай! — И, вероятно, указал на два одинаковых колодца на безлюдной площади.

Достаточно взглянуть на молодого человека, чтобы понять: он снова в тупике. Коронованная власть потрясает теперь весами и мечом — символами ангела, который с высоты созвездия Весов ведает принятием решений и соблюдением равновесия. Выходит, и сюда, в город Всеединства, можно попасть лишь что-то выбрав и от чего-то отказавшись, приняв одну часть и отклонив все остальное? Значит, впору ему двигаться обратно, — но, повернувшись, видит он двух Королев, выглядывающих с балконов, расположенных на противоположных краях площади. И кажется ему, что это женщины, одну из коих должен был он выбрать, но так и не выбрал. Похоже, они стерегут его, чтобы не выпустить из города, так как каждая сжимает обнаженный меч — одна в правой руке, а другая — конечно, ради симметрии — в левой. Но ежели по поводу меча одной сомнений нет, то у другой в руке, возможно, и гусиное перо, сложенный циркуль, флейта или нож для разрезания бумаги, и тогда эти две дамы указывают на различные пути, открытые тому, кому лишь предстоит еще себя найти: путь страстей — всегда чреватый принуждением, агрессией, крутыми поворотами, и путь учености, предполагающий раздумья, постепенное овладение знаниями.