Избранные стихи
- Автор: Юров Александр Валентинович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Прочая поэзия
Электронная книга - «Избранные стихи». Краткое содержание книги:
Тех, кто бросил винтовки и кинулся в тыл.
Нас уже обходили с окровавленных флангов.
Мы могли бы отойти, календарь наш застыл.
Пули яростно всем досчитали секунды.
Мы остались все здесь, как наш день, навсегда.
Нас не встретят у дома, только ждут без надежды,
И из окон глядят и тоска и беда.
Каждый жил как умел и погиб как случилось.
Мы ломали не хлеб, комья стылой земли…
Бой закончился быстро, время намертво остановилось.
Нас списали в потери – мы травой проросли.
И навечно мы с вам, вся четвертая рота.
Наша кровь и наш пот, все осталось, все тут.
Ведь война – это страшная злая работа.
Каждый думал о том, что его не убьют.
Крылья
Сегодня выхода из боя нет. Не будет. Все.
Он перечеркнут сверху накрест трассерами.
Сегодня в сводке не вернуться нам в привыкший полк.
И похоронкой каждого представят, с орденами,
Нашим родным.
Горим. Нас добивают с разворота, злобно, "мессера",
И руки Лешки обгорают за турелью,
А он кричит:" Андрей! Здесь…крымская жара!",
И я в ответ, что очень очень в это верю.
Пока могу.
И злоба стиснула, зажала горло мне, -
Но я живу. Почти-почти что долетели.
Но подожгли, как говорили, как и на войне, -
Перед самим квадратом уцелевшей нашей цели.
Нас завалили.
Ты только, Леха, Леш!Ты, слышишь, не теряйся!
Не отключай!Прошу тебя! Не отключай эфир!
А он, сдирая пламя с рук, то плакал, то смеялся,
И после встречи с Богом звал на райский пир.
Меня морозит.
Нас перестали добивать, и спящая февральская земля,
Уже к себе тянула, вниз, крылатый двухмоторный факел.
Он вдруг замолк. И страшно. Без толку. за зря.
Еще. Страшнее. одному. Я. Выпустил. Шасси. И. Сел.
В плече дыра.
Сейчас же баки разорвет. Я побежал.
А Лешки нет. И оглянулся на его кабину -вся в огне.
Но прежде взрыва я, не верю, услыхал,
А Лешки нет. Последний раз знакомое:"Андрееей!"
Я отомщу.
Поколение
Нам отмерили, все, что нам нужно знать
Вы разметили прямой и понятный путь.
Но вчера мы сами открыли глаза,
И сегодня нас уже не вернуть.
Нам давали одежду с чужого плеча,
Нас пугали, тем, чего давно нет.
Я не знаю, какой будет эта мечта,
Но я точно смогу найти свой ответ.
Мы сломаем линию жизни не раз,
Пусть случиться, все, что мы захотим.
Вы так долго прятали правду от нас.
Мы проснулись, и мы больше не спим.
Я не верю, что это будет легко.
Мы несем огонь с собой в этот мир.
И я вижу, того, кто поверил в нас, далеко.
И того, кто нас еще не забыл.
Мы увидим, как начинается день.
И мы первые переступили порог.
И пускай вы подарили нам тень,
Все равно, я ухожу на восток.
Все равно, я ухожу на восток.
Все равно, я ухожу на восток.
Попытки
Бессонница в свете ЦТ.
За н-десят едва былинный тянет век.
Былая машинистка Маяковского,
По телевизору бывший ровесник, смутный
зек,
С одышкой отзывается на Троцкого.
А этажом пониже так целуются взасос,
Как-будто им вдвоем брести до гроба,
Она готовиться подвесить предкам на уши вопрос,
Как растянулись до утра те строгих материнских полчаса.
И написать на лбу и крупно, ровно-"недотрога".
С подвала кошечка, бедняжечка, голодная совсем продрогла,
Мяучит жалобно под дверью, трется, проситься.
Старушка приоткрыла, на цветной тряпичный коврик, отложила,
Все то, что по-кошачьи часто сниться…
Давясь, урча, глотала рыбные куски, в них как известно, сила.
Не дали дожевать,
Спугнули девичьи и джинсовые ноги,
Бегом, в слезах набитого лица.
Она, она же в крайность не вошла,
А он без счета ей впечатал, слева, справа,
Старушка услыхала после топота такое прежде стыдное, обидное, "шалава",
Вздохнула и прошаркала до выключателя,
Конец программы.
Предчувствие
Умеют бить здесь и по-русски материться,
И добивают доходяг под шнапс или на спор.
Товарищ мой, в бреду просил горчицы,