Избранные стихи
- Автор: Юров Александр Валентинович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Прочая поэзия
Электронная книга - «Избранные стихи». Краткое содержание книги:
Так длиться и длиться вечность,
Пока не придет заря.
Останется в сердце нежность,
И тихая песня дождя.
***
Тьма не пришла,
И не явился свет.
Наполнен зал холодной пустотою.
В камине отблески тепла.
Весь замок спит.
Здесь до меня были другие.
Еретики.
Твердили до конца, что Бога нет.
Слепцов казнили рядом, во дворе.
Не видели они, не понимали.
Как быть с моей душой,
Если у них глазах, нет ничего?
И я…
Огонь любви не сжег меня дотла.
Не выпила смертельная тоска войны.
Лишь рядом с сердцем след мушкетной
пули.
И в памяти все еще тлеют угли,
Воспоминаний.
Значит жив.
И не поддамся этой пустоте.
***
Сегодня не уснуть нам.
Пусть метель
Несется белыми полками за окном.
Горят поленья жарко.
Ночь длинна.
Мы пьем анжуйское как-будто воду
Летним днем.
И нас несет волной горячей
Страсти.
Как будто мы плывем с тобой в потоке.
Так легко.
Струятся волосы твои в моих руках.
И нежность поцелуев бесконечна.
Нет в графстве никого счастливей нас.
Люблю тебя навек.
***
Впервые мы увиделись на мессе.
Причастие я пропустил.
Смотрел на губы,
Что шептали литургию.
Глядел на твои руки,
Сплетенные в замок молитвы.
И ничего не замечал вокруг.
Исчезло все – остались мы на свете.
Лишь ты и я.
Так суждено.
Так вписано самой хозяйкой судеб.
И словно огонек свечи в окне из дальней башни
Был брошенный ко мне, на миг единый,
Твой мимолетный взгляд.
Смерть двух казаков
Аркан жары сдавил упругий воздух
Не скоро солью заблестит Чумацкий Шлях.
И Извивается ленивая дорога
В сухих кургановых шипах.
За ней ползет обоз воловьего упрямства,
В навозе и поту, бросая в деревянности хвоста,
Плевки казаков, сусличий испуг
И вкус степи в копытах жеребца.
Тяжелый воз, скрипящий, запыленный
Везет мешки вонючих лисьих шкур.
Облепленный жужжаньем наглых слепней,
Он равнодушен к ним, как сытый каракурт.
Довольные, большие лапы слепней,
Нахально лазают по шеям казаков,
Ползут в мешки и щупают веревки,
И гордую тоску
широкоскулого лица татарки.
Огонь в шиповнике, огонь в шиповнике.
Рванулся к спящей тетиве пастушьих юрт.
Жесткость пик зажглась свистящим гиканьем,
Смела гортанный зов зарубленной охраны
И хлынула на тишину костров кумысного кочевья.
В огне шиповник. В огне шиповник.
И голова отца на мокром острие,
Которую трепал клубастый сизый дым.
И пули, усыпившие двух братьев,
На дикой гриве поседевших ковылей.
И красное, затопленное красным, -
Лежат среди обуглившихся ягод.
Под табунами обжигающих степных ветров.
Их бег быстрее ног вчерашнего пожара.
Их песня тяжелее камня.
О, умри, умри , умри
Джамиля.
Ты стань черной змеей Джамиля.
И убей, убей, убей Джамиля.
Мы запомним тебя, Джамиля.
Крик родился внезапно и стих.
Лишь испуганно лошадь косилась на кровь
И железо забрало три жизни.
Побег с Соловков
(Вечность подходит неслышно)
Сонный каменный берег, разъеденный солью.
Шепот волн что-то шепчет о древнем заклятье.
Я из райских садов со своей вечной болью,
Все ж успею, а потом хоть…стреляйте.
Горизонт – это линия русского горя,
Горизонт – в сини бьется разлука.
На колени, спиной, не стоит, я стоя.
А в ответ залп в тиши без единого звука.
Я же сволочь, подлец, до последнего дня,
Все косился и резал дурацким укором,
А ты просто, ты просто любила меня.
И ждала, и встречала с радостным взором.
И за что, не пойму, с первой встречи, смогла.
Так беспечно, бездумно, безумно влюбиться.
Неужели та пьяная наглость не жгла,
Неужели я смел, на тебя не молиться.
Я до срока придумал усталость морщин,
Я растратил тебя, вместе с верой, в войне.
А теперь, этот берег, как умерший сын.
Между нами и с нами даже во сне.
О любимая, нет и не нужно прощенья,
Слишком поздно прощать, слишком много.
Не хочу, чтобы снова в мой день рождения,
Ты ждала и ждала меня у порога.
Горизонт – это линия русского горя,
Горизонт – длиться долгая долгая мука.
На колени, спиной, не стоит, я стоя.
А в ответ залп в тиши без единого звука.