Мой адмирал

Постановка произвела на меня мощное впечатление. На фестивале было принято решение, что мы доведем эту историю до конца и выпустим на большую воду в профессиональном смысле[8].

Спектакль доработали, и он был включен в программу Челябинского драматического театра. Костя потом сам участвовал в нем. Он говорил, что много бы он отдал за то, чтобы услышать снова голос отца. Они шли с ним вместе по Невскому, Костя шаркал ногами, и папа ему говорил: «Злодей, не шаркай ногами». Дорого, говорит, я бы отдал за то, чтобы еще раз пройти по Невскому, и папа бы мне сказал: «Злодей, не шаркай ногами».

Каждую реплику в спектакле ребята произносили отчетливо и спокойно, каждой добавлялась в общую картину своя краска, но, когда в финале они вместе стали вразнобой кричать «Папа, я тебя люблю», стало очевидно: всё, что они говорили до этого, даже если это были упреки и непонимание – всё это сводилось к любви. И этот нечленораздельный многоголосый крик, обнажающий главный посыл спектакля, – то, что важно знать каждому папе о своем ребенке. Через несколько лет дети с педагогом студии Марией Петровой не раз выступали с этим спектаклем в Москве на сцене театра Александра Калягина, и в зале не было ни одного свободного места.

В одном из своих интервью Костя говорил, что у него гиперответственность за дело от папы. Костя стал таким же ответственным не только за свою большую семью, но и за детишек из благотворительного фонда. Мне кажется, что самая лучшая мотивация ребенка – это успешный папа, на которого сын всегда хочет равняться.