Любовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства, 1929-1939

Женщинам больше не нужны мужчины. Такова тревожная новость для мужчин в конце двадцатых годов. Они не нужны, чтобы обеспечивать жизнь, — теперь женщины сами могут себя обеспечивать, по крайней мере, в Берлине и других крупных городах они работают в конторах. «С девяти до пяти к ним обращаются „барышня". А после пяти к ним возвращается имя», как пишет Маша Калеко. Для того чтобы попасть из точки А в точку Б, мужчины им тоже не нужны, потому что они сами водят свои машины, позируют на капотах и особенно наслаждаются ветром в пути, когда рядом сидит только маленькая собачка. Для секса мужчины женщинам тоже больше не требуются, потому что они прекрасно реализуют свои желания с подругами (или с собой). Когда же они всё-таки сходятся с мужчиной, то он понимает, что женщина выбрала его точно так же, как и он ее, и она может закончить роман в любой момент, как и он сам. «Спать с ним — да, но без лишней интимности», — как сформулировал Курт Тухольский, знаток современных женщин. Своим любовницам он обычно дает мужские прозвища, то же самое делают Эрих Мария Ремарк и Эрих Кестнер — мужчины пытаются участвовать в игре с половой неоднозначностью, но у них, разумеется, нет шансов. Женщины-денди сидят в барах на Курфюрстендамм в Берлине, они курят, они танцуют, они носят мужские костюмы с галстуком, как Марлен Дитрих, а еще они пишут. Статьи и фельетоны, остроумно и едко, в журналах Uhu, Die Dame, Querschnitt и во всех основных газетах Веймарской республики [15]. Но самое главное — женщины нового поколения пишут книги, в которых мерцает что-то непостижимое, и это не новая мораль и не фантазии, это жажда нового опыта, а мужчина для героинь этих авторок — что-то вроде гарнира. Шарлотта Вольф рассказывает, как она вместе с Дорой Беньямин, первой женой Вальтера Беньямина, ходила в клуб «Verona Diele» в Шёнеберге: «Лесбиянки зачастую приходили в свои заведения в сопровождении мужчин. Но внутри эти мужчины сразу оказывались на заднем плане, сидели за столиками как бедные родственники и только наблюдали за происходящим». Да, сидеть за столиком и наблюдать за происходящим — такова новая роль современного мужчины, и это роль второго плана. То же и в литературе. Новое поколение писательниц создает новое поколение героинь: «Девушка из искусственного шелка» Ирмгард Кейн, «Лирические стенограммы» Маши Калеко, «Люди в отеле» Вики Баум, «Многие и один» Рут Ландсхоф, «Сырное пиво» Габриэлы Тергит. То же самое наблюдается и в фотоателье вокруг Курфюрстендамм, там утверждается новый визуальный язык: женщины, избавленные от похотливого мужского взгляда, например, на черно-белых снимках Марианны Бреслауэр, на фотографиях Аннемари Шварценбах, Фриды Рисе и Лотты Якоби. Или на картинах Лотты Лазерштайн, которая изучала тело своей подруги Трауте Розе, находя всё новые углы зрения и не теряя свежести взгляда. Женщины, описанные и увиденные женщинами. Эстетическая революция, опоры которой — смелость и женственность. Всё лишнее сбрасывается с корабля истории, как Рут Ландсхоф избавляется от ненужной буквы h в написании своего имени Ruth, на обложках ее книг ее имя теперь стройнее — Rut. Иконами нового мышления становятся Марлен Дитрих и Марго Лион, воспевающие живительную силу лесбийской любви в ревю «Что-то носится в воздухе». В нем две женщины вместе покупают нижнее белье и поют: «Когда лучшая подруга с лучшей подругой». Когда лучшая подруга с лучшей подругой, им больше не нужны мужчины.