Четыре времени жизни
- Автор: Савкина Ольга Николаевна
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре времени жизни». Краткое содержание книги:
Содержит нецензурную брань.
Когда умер папа, в первый год мы приезжали к нему каждый месяц второго числа. Я не помню, как отпрашивалась на работе, не могли же все дни выпадать на выходные, но это совершенно точно, что мы даже не обсуждали, что вот и в следующее второе мы едем. 2 декабря поставили папе ёлочку, поздравили с наступающим 2010 годом и уехали до весны…
Я понимаю, что, скорее всего, к маме не получится ездить каждое 23 число. И в этом она опять будет ущемлена (как и в моих слезах, например). Но объективно я понимаю, что отпрашиваться столько раз на работе – это наводить на себя гнев и без того взволнованного начальства. Конечно, я буду ставить свечи, как ставлю сейчас папе – каждое второе число и в каждый родительский день. Но одно дело вспомнить дома, а другое – посидеть там с ними, поговорить. Мы почему-то на кладбище не плачем, там так светло и хорошо, что даже мыслей таких нет – порыдать. Когда не стало отца, я приняла мысль, что он просто переехал туда. Ну как квартиру поменял.
Ужасно болит сорванная спина. Дома пахнет варёной ягодой, скоро уже нужно вводить крахмал. Ужасная тоска, усталость и опустошение.
Сегодня вечером я потерпела сокрушительное и, возможное, безоговорочное поражение от собственной жизни.
Я. Капитулировала. С корпоратива.
Мы приехали на Байкал. В чудесное место, базу отдыха «Никола» в Николе. Там так красиво, что хочется продать всё, что есть, купить 10 соток земли и обосноваться навсегда. Но Байкал – как церковь. Ты приходишь туда и тебя начинает выворачивать. Особенно, если ты давно туда не ходил. Я на Байкале не была лет десять. И я забыла, что «Байкал – место силы» это не просто слова. Потому что буквально через полчаса после приезда, как только мы закончили крошить еду, и начали собираться под навесом, я оказалась наедине с этой силой. И меня просто размазало. С учётом моего физического, а главное, морального состояния, размазывание это случилось быстро, чётко и прямо в сердце. Я не смогла впихнуть в себя ничего из того, что лежало на столе. Я даже воды выпить не смогла, когда шеф сказал первый тост. Меня скрутило так, что хотелось выть. И когда моя новая коллега заботливо посмотрела на меня и дёрнула башкой, мол, «ты чего там?», я только смогла покачать головой и ретироваться из-за стола вовсе. Ушла наверх, подальше от людей. И заревела. Оно как-то, знаете, само заревелось, сначала без особой подоплёки. Ну, просто устала, вот и заревела. Но дальше – больше. Я ревела всё сильнее, начала сморкаться, вытирать рукавом пальто тушь, захлёбываться в истерических всхлипах и утыкаться лицом в забор. А вокруг – вот такая красота. И только я поднимала глаза на Байкал, меня накрывало с новой силой. Я слышала, как наши смеются над чем-то и наконец-то переключились от работы. Но взять себя за шкирку я не могла физически. Слишком много всего произошло за эти месяцы, и вот в по иронии судьбы именно в месте отдыха отдыха-то и не получилось. Через пятнадцать минут сплошного, неостанавливающегося рёва я поняла, что не могу испортить праздник хорошим людям. А они правда хорошие. Как прийти с кислой рожей, сесть за стол, жрать шашлык и через силу улыбаться, мол, не-не, всё нормально, когда всё нихрена не нормально. Когда хочется пойти прямо на берег этого моря и утопиться, в чём есть: пальто, сапогах и с сумкой на плече.
И тогда я вызвала такси. Сначала я думала, что увижу сумму заказа и слёзы высохнут. Но нет. Увидела, заревела ещё громче, подтвердила заказ и стала думать, как забрать свои вещи из дома и обратно выскользнуть незамеченной. Потому что любой нормальный человек потащит другого человека с зарёванным лицом обратно к людям, чтобы тот, зарёванный, ничего с собой не сделал. В общем, не буду рассказывать историю, как я пережидала, пока в 20 см от меня проходят наши: с шашлыком, смехом и хорошим настроением. Я старалась шмыгать потише (потому что слёзы вообще отказывались куда-то деваться) и молилась только об одном, только б никто не решил зайти в комнаты за какой-нибудь хернёй типа платочка, или расчёски, или телефон зарядить.
В машине я дала себе волю. Воспитание, конечно, заставляло меня задушенно всхлипывать в платок, но поделать я уже ничего не могла, это была натуральная истерика. Байкал меня чистил так, что аж выворачивало. И тут ещё начались сообщения и звонки от наших, и я вообще потеряла на какое-то время контроль. Потому что вот, люди волнуются и хотят, чтобы ты вернулась. И они всё звонили-звонили-звонили, писали-писали-писали. А я всё больше сворачивалась в колени на заднем сидении, пока не промычала оттуда водителю – простите, у меня мама умерла, я не могу успокоиться. И каждый раз, когда мне казалось, что вроде начинает отпускать, я поднимала куда-нибудь глаза повыше, к небу, чтобы слёзы не катились уж совсем ручьём, видела какое-нибудь облако – чёрт его знает, почему сегодня на меня так всё влияет – и задыхалась в новых рыданиях. Я высморкала два тканевых платка и целую упаковку бумажных салфеток.