Экологичный развод. Как уберечь ребенка от травмы и выйти из кризиса самому

Лучше всего с этой проблемой прийти к психологу, потому что члены семьи эмоционально вовлечены и не могут выдержать объективную позицию. Родители после развода очень боятся детской агрессии и сами нуждаются в поддержке.

Кроме того, что детская ярость — тяжелое бремя для родителей, испытывающих и свои собственные страхи, проблема может усугубляться некоторыми заостренными чертами характера ребенка.

Например, у меня на консультации была семья, в которой девочка совершала чудовищно агрессивные нападки на мать за то, что та ушла от отца. Но наблюдения и диагностика показали, что девочка сама по себе с явным истерическим радикалом, и она активно использовала ситуацию развода родителей, чтобы манипулировать ими обоими.

Девочка отказывалась жить с мамой в новой квартире и ходить в новую школу. Требовала отвезти ее к папе немедленно в любое время суток. Папа обвинял маму в страданиях дочери, но когда мать отпустила ребенка жить к отцу, тот также получил от дочери протесты и отказы ходить в школу (хотя это была старая школа с прежними друзьями, куда она рвалась). Когда папа настаивал на выполнении определенных требований, 10-летняя дочь безапелляционно ставила его на место (отец — руководитель высокого ранга и прекрасно владел навыками давления на людей).

Весь иезуитский рисунок поведения девочки и еще ряд фактов навели меня на мысль, что она демонстрирует острый истерический невроз на фоне неразрешимого конфликта между родителями. Но ребенок осознал выгоды от манипуляции взрослыми, с некоторым сомнением, но все же перешагнул через них и стал добиваться своего. Острый невроз перерос в личностный дефект. Но если бы отец в этой семье вел себя более ответственно и не подыгрывал бы дочери из обиды и мести к бывшей жене, никакой личностный дефект у ребенка не закрепился бы.

В итоге месть отца обратилась против него же самого. Теперь дочь вьет из него веревки и оценивает людей исходя из своих эгоцентрических желаний. Испытав впервые растерянность от своеволия 10-летнего ребенка, мужчина захотел встретиться со мной как с психологом своей дочери. Однако через два дня передумал, но, чтобы сохранить лицо, стал настаивать на изменении договоренностей со мной: требовать новых условий оплаты, времени и деталей встречи. Напрямую не заявляя о своих мотивах, он стал просто жестко давить через смс-переписку. Попытка давления скрывала внутреннюю уязвимость, в которой он, мне кажется, ни за что не признался бы даже своим близким. Такие люди особенно тяжело ранятся о развод. Наше дистанционное общение позволило мне увидеть его стиль взаимодействия с людьми и соотнести это с поведением его дочери. Фактически отец получил точную копию себя самого, только в уменьшенном масштабе.