Бунтарь [ЛП]

— Ничего себе! — Я упираюсь локтем на стол, опустив подбородок на руку. — Это действительно разумный выход. Это достойно. Ты понимаешь, как тебе повезло? Разрыв после целого десятилетия отношений иногда бывает неприятным. Это не для слабонервных.

— Да, — он кривится, глядя на свою пустую тарелку, — полагаю, ты права.

— Ты все еще любишь ее?

— Да. Мы выросли вместе. Мы все еще друзья. Я по-прежнему разговариваю с ней каждый день.

— И будешь любить ее вечно?

Уэстон тихо сидит, покручивая пальцами мятую обертку от трубочки.

— Однажды она встретит кого-то, — тихо говорю я. — Выйдет замуж. У нее появятся дети. И это будет не с тобой. — Я сопротивляюсь желанию положить свою руку на его, когда вижу, как у него сжимаются губы. — Я лишь хочу сказать: ты должен подумать о себе. Или рассмотреть возможность того, чтобы вернуться к этим отношениям в ближайшем будущем.

Уэстон бросает обертку и откидывается на спинку стула, сложив руки и сжав зубы.

— Да. Ты права.

— Тебе повезло, что ты так долго любил кого-то, — размышляю я. — Мои самые долгие отношения длились одиннадцать месяцев. Мы не смогли бы продержаться год, не убив при этом друг друга. — Я откидываюсь на спинку стула, нахмурив брови. — Знаешь, теперь, когда я об этом думаю, Зейн очень напоминает мне моего бывшего. Самодовольное лицо. Острый язык. Очень привлекательный.

— Не говори Зейну, что ты находишь его привлекательным. — Уголки губ Уэстона приподнимаются. — Если он возомнит о себе еще больше, чем есть, то может взорваться.

— Уверена, что он об этом знает. — Я закатываю глаза. — Может быть, поэтому я нахожу его абсолютно отвратительным.

— Тебе не нравится Зейн? — На лице Уэстона появляется смесь растерянности и веселья. — Уверен, что ты единственная женщина из тех, что я знаю, которая сказала эти слова. Ты знаешь, это звучит чертовски кощунственно для его эго.

— Давай просто подытожу, что мы не очень поладили на его вечеринке и с тех пор все только ухудшается. Мы не можем вести культурный разговор. Один из нас всегда переходит на личности и все выходит из-под контроля.

— Зейн иногда ведет себя как мудак в своем собственном фирменном стиле, — говорит Уэстон. — Но, в принципе, у него доброе сердце. Его прошлое было немного тяжелым, но он делает успехи. Он надрывает задницу, чтобы все изменить.

— Скажи это моей тете. Она убеждена, что он плохое семя. — Я делаю еще один глоток чая, приподняв брови. — Ты думаешь, что он хороший человек?

— Думаю, да, — отвечает Уэстон без колебаний, и уголок его губ приподнимается. — Его рот время от времени доставляет ему неприятности, но это Зейн.

Вспоминаю о нарциссах, которые стоят в хрустальной вазе на моей тумбочке. Рут хотела выбросить их, но я этого не допустила. Просто унесла в свою комнату и тетя, казалось, с тех пор забыла о них.

У моей матери случится сердечный приступ, если она узнает, что я позволила бессмысленно выбросить идеально прекрасных весенних красавцев.