Бунтарь [ЛП]

Но забудьте о внешности. Далила дерзкая. Смелая. Вот что меня цепляет. Она не хочет иметь со мной ничего общего. Она не бросается на меня. Насколько я знаю, она находит меня отталкивающим.

И по этой причине я не могу заставить себя перестать думать о ней.

Держаться от нее подальше.

— На днях я заступилась за тебя перед тетей Рут, — говорит она.

Я наклоняю голову.

— О да?

— Она назвала тебя ребенком.

— Это похоже на Рут, — смеюсь я.

— Она думает, что ты футболист-бунтарь. И поверь, я склонна с ней согласиться. Я слышала истории про тебя. Открывать дверь голым? Пи́сать на своей лужайке? Трахать женщин с не зашторенными окнами? В самом деле?

— Я не буду отрицать, что делал все это. — Я потираю подбородок. — Но это было давно, еще до прошлого сезона.

— Ладно. Я не знаю, когда заканчиваются футбольные сезоны, но, если ты немного изменишь свою жизнь, будет хорошо. — Далила поднимает руки вверх и вытягивается, глядя на дорожку впереди.

— Ты говоришь как психотерапевт.

— Мне нужно сказать «спасибо»?

— Это не комплимент.

Она приоткрывает рот, но ничего не говорит.

— Что ты имеешь в виду? — наконец произносит она.

— …«если ты немного изменишь свою жизнь, будет хорошо». — Я копирую ее тон. — Не будь такой снисходительной.

Далила прижимает руку к груди.

— Я искренне извиняюсь. Не хотела, чтобы это так прозвучало.

Она придвигается ко мне ближе, протягивает руку, а затем останавливается на полпути и опускает ее. И это хорошая идея, потому что не уверен, что, почувствовав ее прикосновение, не захочу большего, несмотря на то, что она сводит меня со своего гребаного ума.

Далила поворачивается ко мне.

— Знаешь, тетя Рут была не очень счастлива, что ты принес мне цветы. Я оказалась в непростой ситуации.

— Я же не принес тебе розы.

— Тем не менее, Зейн. Это выглядело нехорошо, в свете того, что она просила тебя держаться подальше от меня, а ты появился у ее двери, принес мне цветы. — Далила смеется, и я начинаю думать, что между нами что-то может быть. — В любом случае, я сказала, что она не должна просить людей держаться от меня подальше. Это так не работает.

— Я никогда не подарю тебе цветы, пока жив. Обещаю.

Далила встает и начинает бежать на месте.

— Хитрец.

— Это все? Ты уходишь? — спрашиваю я.

Ее глаза округляются.

— Да, думаю, мы закончили. Тебе нужно что-то еще?

Я откидываюсь назад, опираюсь рукой на спинку скамейки и надуваю губы.

— Да нет. Мы мило беседовали, а потом ты просто встала, чтобы уйти. Это было довольно неожиданно.

— Я должна спросить разрешения? — Ее глаза сверкают, а тон наполнен сарказмом. — Вообще-то я хочу закончить пробежку до захода солнца.

— Не думаю, что кто-то скучает по тебе в этих шортах.

Она закатывает глаза.

— У тебя нездоровая озабоченность моим гардеробом.

— Я бы назвал это вниманием к деталям.

Далила сгибает ногу, цепляясь рукой за носок кроссовка, чтобы растянуть мышцы. Балансируя на одной ноге, она говорит: