Derniеre danse des coeurs d amour (СИ)

Блейз кинул на друга оскорбленный взгляд и отвернулся — теперь уже подмигивая симпатичной шатенке с шикарной фигурой, курса эдак с пятого-шестого.

— Я обижен до глубины души, Малфой! — шатенка кокетливо поправила густые локоны и, бросив на Забини томный взгляд из-под пышных ресниц, стала медленно спускаться по лестнице.

— Давай, шуруй, герой-любовник! — светловолосый юноша позволил себе закатить глаза и отлепился от стены.

— Тебе-то хорошо, хорек! — возмутился Блейз. — Еще на первом курсе закадрил такую девчонку и доволен, а о друге не подумал? Эгоист!

— Я никого не кадрил, Забини! — они пошли по коридору, Драко недовольно прищурил глаза. — Ты думаешь, она меня к себе подпустит?

Блейз взвыл и вцепился пальцами в коротко стриженые, жесткие черные волосы, возводя умоляющий взгляд к потолку.

— О, Мерлин, началось! Малфой, ты похож на Поттера, честное слово! Тот тоже с другими дамами, кроме Грейнджер, и рта раскрыть не может, и ты туда же!

И слизеринцы пошли в подземелья, устроив бурную дискуссию на тему «Операция по соблазнению недотроги Уайлд». Хотя, соблазнением это сложно было бы назвать, но да ладно… *** Флоренс сменила быстрый шаг на более размеренный и изящный, но ее хорошее настроение ничуть не испортилось. Забини определенно умел включать извилины, когда это было нужно, и девушка была ему очень благодарна. Теперь оставалось найти где-нибудь еду и отправиться отдыхать или прогуляться до озера. Малфой сегодня планировал весь день провести с дружками, хоть и порывался составить компанию подруге, но та его отговорила. Флоренс чуть дернула уголками губ, когда пошла по залитому тусклым солнечным светом коридору из бежевого известняка, и лучи заскользили по ее голубовато-бледной коже, темным волосам и чуть костлявой фигуре. В коридоре практически не было учеников — все после завтрака разбрелись по гостиным или в библиотеку — сегодня похода в Хогсмид не было, поэтому все были как сонные мухи, собираясь отправиться досыпать в теплой уютной постельке. Или некоторые, как Грейнджер, пошли грызть гранит СОВ в зону грифоподобной мадам Пинс — не самой приятной женщины. Сухощавая сварливая библиотекарша вселяла ужас в робких первокурсников, посмевших повысить голос на полтона в ее владениях, или — упаси Мерлин! — вздумывали притащить пирожок или сосиску в тесте, чтобы перекусить между написаниями всевозможных эссе, рефератов, докладов и сочинений. Мадам Пинс начинала бешено вращать большими черными глазами, раздувать ноздри огромного носа крючком и вопить (конечно же шепотом — правила библиотеки священны) на перепуганных детей. Старшие ученики относились к грозной библиотекарше спокойнее и даже подумывали свести ее с Филчем, который вел себя примерно также сумасшедше, когда кто-то наследит в коридорах или удумает подкинуть бомбы-вонючки под двери своего кабинета. Флоренс улыбнулась, вспомнив, как рыжие близнецы Уизли на днях подложили миссис Норрис в ее сбалансированный завтрак, состоящий из отварной курицы, рыбы и какой-то крупы, канареечные помадки (усовершенствованные — они имели потрясающий аромат свежего тунца). Тогда повернутый на своей кисе завхоз, а заодно и Амбридж, совсем озверели. Но из мыслей девушку выдернуло то, что она с кем-то столкнулась на одной из лестниц, которые вели в Восточное крыло. Флоренс чуть покачнулась и ухватилась худой рукой за гладкие мраморные перила, поднимая взгляд на… Поттера. Он виновато поправлял круглые очки, его большие изумрудно-зеленые глаза красиво искрились в солнечных лучах. Черные непослушные волосы были, как всегда, взъерошены, а повседневную школьную мантию сменили синие джинсы, серый свитер и изрядно потрепанные кроссовки (потрепанные видимо, приключениями гриффиндорца, которые он все время норовил найти на свою пятую точку).

— Извини, пожалуйста, — довольно смело прокряхтел Гарри, храбро глядя прямо в глаза однокурснице. — Я что-то сегодня ничего не вижу.

Юноша смущенно улыбнулся, проводя ладонью с худыми пальцами по волосам, и второй рукой облокотился о перила. Флоренс мягко усмехнулась, скрестила ноги и переплела пальцы. В глубине ее золотисто-ореховых глаз вспыхнули добродушные искорки, и Гарри почувствовал странный прилив уверенности.

— Ничего, Поттер, — она произнесла его фамилию не с привычным равнодушием, а как-то по-особенному протягивая «о». В приятной, далекой от Малфоевской, манере. — Благо, ты еще никого не угробил, так что прощаю.

— О, весьма великодушно с твоей стороны!

Гарри мысленно захотелось грохнуться с этой самой лестницы и свернуть себе шею — Мерлин, куда его понесло! И, вглядываясь в удивленные глаза девушки, он чувствовал, что еще чуть-чуть, и начнет багроветь от досады и смущения. Флоренс поднялась на одну ступеньку, приподняв бровь, и постаралась скрыть улыбку.

— Поттер, таким ты нравишься мне куда больше! Я-то думала, ты не умеешь нормально разговаривать, а ты вон как шпаришь…

Юноша с удивлением услышал в ее приятном, прохладном шелковом голосе нотки одобрения. Гарри привычным жестом взъерошил волосы и облегченно улыбнулся едва ли не во все тридцать два зуба, ощущая накатившую решимость.

— А… к-какие у тебя планы на сегодня? — он все-таки выговорил это! И теперь, затаив дыхание и скрестив за спиной пальцы, ждал ответа.

Флоренс явно была растеряна таким напором со стороны обычно не могущего связать и пары слов Поттера. Но, тряхнув головой, она непривычным для себя дружелюбным тоном ответила:

— Собственно, никаких… Но я не позавтракала, поэтому нужно где-то раздобыть еды, — когтевранка пожала плечами.

Гарри радостно просиял и поправил съехавшие с носа очки. Флоренс чуть приподняла брови, ожидая ответа.

— Я знаю, где ты сможешь наесться до отвала! Пойдем! Если ты хочешь, конечно… — Поттер виновато стушевался, словно испугавшись своего порыва.

— Я не против, конечно, но твои… кхм… друзья не будут против, что ты проводишь время со мной? — девушка скептически поджала губы, сверкнув теплыми глазами.

Гарри понял, что она имела ввиду. Но то, что он сейчас стоит и спокойно болтает с другом Малфоя, его совершенно не смущало. Не с подружкой — так назвать Флоренс Уайлд язык не поворачивался — а именно с другом. И утверждения Гермионы, что девушка не так проста, какой кажется на первый взгляд, и увещевания Рона, что «эта Уайлд» такая же змея, как и ее скользкий дружок — все отошло на последний план, и отголоски совести даже не касались воспаленного мозга Гарри. Зато услужливо всплыл недавний разговор с Полумной Лавгуд после занятий ОД — эта чудаковатая, но милая и ангельски добрая девочка утверждала, что Флоренс в душе очень хорошая, просто глубоко несчастная. Вспомнились огромные пронзительные глаза Полумны, ее убедительный тонкий голосок… Решительно, она была права!