Принеси мне, Санта, антидепрессанты

— Ага.

— Ну и все, отменяем. Если испугаешься — звони мне в любое время суток.

Мой психотерапевт, узнав, что за неделю после отмены антидепрессантов я стала только веселее, довольно кивнул. А потом мы весь сеанс обсуждали очередную мировую премьеру, потому что говорить больше было не о чем.

— Может быть, пора сворачиваться? — спросил он меня сам. — Что ты будешь деньги тратить?

— Нет! Я боюсь! — заявила я, действительно испугавшись, что останусь совсем одна, без совета и поддержки.

— Ну ладно. Но если передумаешь — просто не приходи в следующий раз.

Платье я нашла. Асимметричное, оно крепилось на одном плече и открывало полностью одно бедро. Переливалось всеми оттенками лилового. Изумительно подходило к моим новым туфлям с каблуками-стилетто. И как-то удивительно удачно сочеталось с длинными серьгами, которые я подобрала в том же магазине. Волосы пришлось убрать наверх, подчеркнуть глаза неприлично-кошачьими стрелками и выпросить у подруги ее крошечный клатч в стразах.

— Ни-и-и-инка… — выдохнула женская часть нашего дружного коллектива, увидев меня на пороге клуба.

Мужская громко сглотнула и слов не нашла.

Даже любимый начальник — верный муж и трепетный дедушка шестидесяти лет — смерил меня таким взглядом, что как-то сразу захотелось то ли прикрыться, то ли попросить премию.

Но я только загадочно улыбнулась и подхватила бокал шампанского с подноса. Столы ломились от еды: фруктов всех видов и разновидностей, закусок из мяса, птицы и рыбы, пирожных и десертов, о которых я даже не слышала, салатов в огромных мисках и подносов с шашлыками из всего, что бегает, прыгает, плавает и летает. Было даже несколько шоколадных фонтанов и устричный бар.

В былые времена я бы натаскала себе на тарелку всего самого вкусного, спряталась бы в уголке и предалась пищевому разврату. Но за последние месяцы я успела распробовать удовольствия более изысканные, чем обожраться до тошноты. Так что мне хватило шампанского и тарталетки с икрой, а дальше… Дальше я пошла танцевать!

Горячие и ледяные, уверенные и нежные, властные и ускользающие, большие и изящные, смуглые и белокожие — разные, разные, разные мужские руки крутили меня в танце. Кто-то уверенно обнимал за талию, кто-то нагло хватал за задницу, кто-то поглаживал бедра, кто-то держался кончиками пальцев. Одни улыбались, другие шептали комплименты, третьи молчали, но так, что я чувствовала в этом молчании восхищение.

Я была королевой вечера.

Голова кружилась от шампанского и танцев, от мелькающих мужских лиц, от восхищения и зависти, в которые меня поочередно окунали взгляды женщин.

Я праздновала возвращение своей жизни. Себя настоящей. И была беспечна и безмятежна в своей легкомысленности, пока вдруг, крутнувшись и вырвавшись из рук очередного кавалера, который проводил меня к стулу, не заметила…

Высокий, светловолосый, в яркой гавайской рубашке… Он стоял ко мне спиной.