Принеси мне, Санта, антидепрессанты

До чего можно договориться со своим психиатром

Я скинула туфли, включила чайник и кивнула Максиму на табуретку:

— Присаживайся, сейчас найду что-нибудь перекусить. Чай или кофе?

— Кофе, — ответил он, как-то странно на меня глядя.

Я сполоснула чашку, достала турку из шкафа и, обернувшись, уперлась взглядом в загорелую мужскую шею. С острым кадыком над горловиной футболки и маленькой родинкой сбоку.

Что сказала бы нормальная женщина в такой ситуации?

«Отойди, пожалуйста».

Или: «Тебе сколько ложек на чашку?»

Или: «С молоком или без?»

Но я почему-то не смогла удержаться и спросила:

— Можно я тебя лизну?

— Нельзя, — совершенно спокойно ответил Максим, как будто ему каждый день такое предлагают. — Это нарушение профессиональной этики. Психиатров лизать нельзя.

Он положил мне руки на талию и аккуратно переставил в сторону, как большую куклу.

И тут же отвернулся к плите:

— Я сам сварю. У меня получается отличный кофе. Мускатный орех у тебя есть?

— Сейчас… — Я встала на цыпочки и снова потянулась к верхней полке, где хранились специи, с которыми я понятия не имею, что делать: мускатный орех, гвоздика, куркума, кардамон. Выковыривая баночку кончиками пальцев, я чуть ее не уронила, но Максим оказался быстрее гравитации и подхватил ее раньше, чем она разбилась об стол.

Я неловко засмеялась и придвинула поближе пакетик с кофе:

— Вот, он молотый как раз под турку. Я редко пью кофе, нет смысла покупать целую кофеварку, если уж соберусь, проще сварить самой.

— И вкуснее, — добавил Максим, наливая воду в турку. — А сейчас я тебе покажу такой класс, что для тебя уже никакой другой кофе не будет прежним.

— Ты уже показал, — сказала я, имея в виду, конечно, не кофе.

— Нин, — сказал Максим, включая плиту и помешивая зачем-то воду в турке, — ты вроде была согласна, что между нами ничего не может быть. У меня этика, у тебя депрессия.

— Еще у тебя… — Я осеклась, чуть не ляпнув: «Катюша». Откуда бы мне это знать, да?

— Верно, — согласился Максим. — Это тоже. Будь все иначе, можно было бы попробовать, а так на меня залипать нет никакого смысла. Ты меня даже не знаешь. Может быть, я котят топлю по выходным.

— Почему не знаю? — Я отошла и села за стол, закинула ногу за ногу, любуясь тем, как шелковый край платья скользит по глади черного чулка. На вечеринку я наряжалась как в последний раз и сейчас была очень собой довольна. — Знаю, что котят ты не топишь, а наоборот — спасаешь, отвозя в приют и давая денег.

— Серьезно? — Максим обернулся ко мне, держа в пальцах ложку с насыпанным кофе. — Откуда…

— Ты ездишь на желтой «камаро», по выходным любишь кататься на лыжах, предпочитаешь глинтвейн из белого вина, в последнем отпуске был на Кубе, хотя обычно ездишь в Сочи, любишь яркие рубашки и белые джинсы, любимый сорт пива — «Гиннесс», а любому мясу предпочтешь стейк из форели. У тебя две сестры и три племянника, в детстве была собака по кличке Рафаэль — помесь колли с дворнягой. Любимый писатель — Ремарк, а любимый фильм — «Зловещие мертвецы». У тебя шрам под коленкой, потому что в десять лет ты свалился с яблони, ты никогда не спишь под одеялом, коллекционируешь сувенирные монеты из разных стран и городов, гордишься тем, что можешь спеть под Курта Кобейна так, что никто не отличит, и хочешь детей. Много.