Дракон Нерождённый [litres]

– Твоя мама не составит нам компанию? – спросил Кельвин.

– Она никогда не участвует в деловых встречах, а это, – как раз одна из таких. Несмотря на кружевные салфетки. И начинай уже говорить, что с тобой произошло?

Одноглазый вздохнул:

– Не могу. Это между отрядом, нанимателем и мной. Сама знаешь, как это бывает.

– Тогда я спрошу у неё. Почему он выглядит так, словно одной ногой уже в могиле?

– Я…

– Полегче, Шира, госпожа Самшит тут не причём.

– Неправда, – тихо, но твёрдо возразила Верховная мать. – Кельвин пострадал, спасая меня и моих спутников. Он сражался против ужасов древности, бессмертных великанов, полных ядовитой скверны.

– Вот, чем ты занимаешься без меня?! – вспыхнула магесса.

– Сказала так, будто наше разделение было моей идеей!

– Вот, опять! – всплеснула руками Шира. – Ты сделал это!

– Что?

– Сказал так, будто я тебе изменила!

– Ради всех богов!

Старый гном сосредоточенно жевал тушённую с трюфелями крысятина и слушал вполуха, но Самшит оставалось радоваться, что румянец на тёмной коже был не так заметен. Вот беломраморная кожа волшебницы сейчас пылала красным.

– Выдохните, дети, – посоветовал, наконец, Дольф эаб Гурдвар. – И начинайте говорить, а не кричать.

Им потребовалось время чтобы посидеть и помолчать, переводя дух, но первой заговорила Шира.

– Наверное, святая мать…

– Можно просто «матушка».

– Сойдёмся на преподобной матери. Вероятно, вы уже знаете, что мы с Кельвином знакомы давно и тесно, – карие глаза смотрели пристально, – через многое прошли вместе. Но в начале прошлого года Галантерея предложила мне миссию, которая не подразумевала его участия. Кое-что очень узкоспециализированное, простите мне этот научный язык.

– Что вы, что вы, минимум негатива. – Лицо Самшит хранило величественную невозмутимость.

– Ты могла отказаться, – произнёс наёмник, видимо, продолжая разговор, который они начали очень давно. – Как бывало не раз, когда меня или тебя хотели послать в одиночную миссию.

– Не на этот раз!

– Почему?

Вороные брови Ширы приблизились к переносице, полные губы поджались, и слова Кельвина вернулись к нему:

– Это между отрядом, нанимателем и мной.

– Дети, – выдохнул старый гном, отхлебнув пива из пинты. – Тогда я скажу.

– Па!

– Я тоже там был, парень, – поведал Дольф, – и мои сыновья были, потому что, дело-то семейное. Нас всех пригласили в Керн-Роварр, выполнять заказ тамошнего хозяина. Слышал о таком месте? Вот, слышал. Мы хорошенько поработали, а вернулись всего-то с месяц как. Такие дела.

Казалось, волшебница была одновременно и в ужасе, и в ярости на родителя.

– Всё, дочка, секрета нет, давай дальше сама.

– Па!

– Я уже почти семьдесят лет твой па, хватит дурачиться, говори как есть.

Шираэн сложила руки на груди, но долго дуть губы не стала.

– От таких возможностей не отказываются, Кельвин. Гед Геднгейд назвал моё имя и имена моей семьи, пригласил нас всех в свой дом. Туда попадают только избранные, знаешь ли, только лучшие из лучших. Мне жаль, что нельзя было взять тебя, но я не жалею, что пошла.