Конфлизм [сборник litres]

– Подожди, – остановила лектора Руна. – Голова кружится, ничего не соображаю. Почему четырёхмерную и шестимерную? Ты же говорил о трёх.

Тимофей подал ей стаканчик остывшего кофе.

– Хлебни, всё объяснимо.

Руна послушно сделала несколько глотков.

Он сделал то же самое.

– Пакеты четырёх и шести струн вели себя по-разному. Шестимерный остался на какое-то время постоянным, а четырёхмерная часть Вселенной продолжала стремительно расширяться. Когда ее возраст достиг десяти в минус тридцать пятой степени секунды, разрушилось взаимодействие Великого объединения: сильное отсоединилось от слабого и электромагнитного. Крошечный в начале расширения пузырёк Вселенной увеличился в десять в пятидесятой степени раз и стал, по сути, нашей видимой трёхмерной Вселенной.

– А остальные шесть сил? Э-э… измерений?

– Остались вмороженными в ткань расширяющегося, хотя и не такими темпами, пространства, не изменяясь. По сути, нас пронизывает неисчислимое количество структур Калаби-Яу – свёрнутых измерений, но мы их не чувствуем, подчиняясь законам трёхмерного континуума, по причине малости структур.

Руна залпом допила кофе, не ощущая его температуры. По её глазам было видно, что женщина потрясена.

– Значит, вы пытаетесь развернуть… сделать «кесаря»… измерениям внутри нас?

– Вроде того.

– А это не опасно? Что, если мы сгорим при развёртке?

Тимофей снисходительно улыбнулся.

– Эти измерения заполняют всю Вселенную. Мы же «кесарим» локальные частички вне наших тел.

– Вот я и подумала, что, если начнётся цепная реакция и мы все, – Руна фыркнула, – развернёмся?

Тимофей открыл рот, собираясь возразить, и закрыл.

Эти опасения существовали у него в начале пути, когда он только начинал расчёты процессов фазового перехода при развертке, но Феофанов убедил его, что цепной реакции не будет, для этого нужны совсем другие энергии, чем те, какими располагает лаборатория. И всё же сомнения остались, тем более последний эксперимент с кесарем четвёрки распространился не на объём камеры, а гораздо дальше.

«Чёрт!» – произнёс он внутрь себя с расстроенными чувствами. И ведь не поспоришь без дополнительных расчётов!

– С момента развёртки трёх измерений прошло тринадцать с лишним миллиардов лет, но никаких цепных реакций «кесаря» мы не наблюдаем даже при взрывах квазаров. Поэтому я уверен, что опасности нет.

– Дай бог! – усмехнулась Руна, глянув на часы. – Хотя вряд ли вы… ты уверен в этом стопроцентно. Кстати, именно этот процесс цепного распада и можно было бы применить при создании оружия. Нет?

Тимофей озадаченно глянул на поднявшуюся с места женщину. Мелькнула мысль: она не только чертовски красива, но и дьявольски умна!

– Вы знаете…

– Ты.

– Ты знаешь, – поправился Тимофей, – я сейчас же попробую посчитать.

Руна засмеялась. Её грудной смех был неподражаем.

– Только не сейчас, едем ужинать.