Тагу (Рассказы и повести)

— Что же случилось?

— Пусть тебе будет так весело, какой горький день Чиладзе попам устроил.

— Да ну!

— Всех двенадцать попов приказал связать, обрить, увел их по кобулетской дороге и продал на турецкий корабль за тысячу скудо…

— Тьфу, черт! Пришла же в голову христианину этакая грязная затея! А как отнесся к этому мтавар?

— Ты меня удивляешь! Мтавар и сам торгует людьми. И в этом деле ему досталась немалая доля.

— Уж, конечно, немалая.

— Ты не поверишь, Караман, но в моем роду, сколько я себя помню, никто ни разу крепостного не продал в туретчину.

— Верю, батоно Парна. Не должно христианину продавать неверному сына своей земли!

— Да, совсем испортились нравы у нас, мой Караман, в руках этого мтавара. И вазиры у него такие же. Сколько среди этих вазиров людей, подобных Симону Чиладзе!

— Теперь у нас насмехаются над теми, кто не грабит народ. Достоинство человека меряют только богатством.

— В какое время мы живем, мой Караман, если честность стала предметом насмешки! Я уверен, что Леван Дадиани перевернулся в своем гробу со стыда. Я уже сомневаюсь теперь, стоит ли жить сто лет на свете, как я тебе говорил…

— Да, ты именно так и сказал.

— А ты мне ответил, что сто лет — мало.

— И сейчас повторяю — мало!

— А я в ответ, примерно, сказал, что если перестанешь быть мужчиной, то жизнь теряет всякую цену.

— Да, ты так и сказал.

— Но ты тогда еще не выпил этого ковшика.

— Точно, не выпил.

— Правда, я уже выпил один ковшик, а потом ты два, да, видать, не отрезвили они тебя до конца. Поэтому ты и понял меня иначе, чем я думал.

— Как это?

— Ты сразу начал рассказывать про Цаишели, и я тебя не остановил.

— Да, так и было.

— А ведь я разумел под мужским достоинством совсем иное.

— Что же именно, батоно Парна!

— Знаешь, мой Караман, человек сам портит себе жизнь.

— Мудро сказано.

— И если бы не это, то и ста лет жизни мало.

— То-то и оно!

— Однажды Надир-шах слушал, как мудрец говорил о райском блаженстве. Эй, мудрец, — спросил он, — а есть ли в раю у человека враги, с которыми надо бороться? Нет, ответил мудрец, нет в раю никаких врагов. Тогда прекрати проповедь, мне там делать нечего!..

— Ух, ты!

— В наше время многие люди подобны Надир-шаху; если им не с кем драться, некого убивать, некого грабить, отнимать должность или позорить имя, то жизнь кажется им бессмысленной.

— Хорошо ты это сказал, батоно Парна.

— Человеку не радостно делать добро ближним своим.

— Между тем человек должен жить для других людей.

— А на деле, если он услышит что-нибудь плохое о другом, то в сто ушей прислушивается, потом от себя добавит, да и распространит по всей земле.

— А если что хорошее о человеке услышит, сердце у него зайдется от зависти. И сам тогда усомнится, и перед другими хорошее дело постарается истолковать, как дурное.

— Да, зверь не сделает зверю того, что человек — человеку.

— Так и есть, батоно Парна! Ведь собака, когда насытится, уступает кусок другой собаке, а мы и сытые заримся на кусок голодного.