Укус фаланги

Да только не судьба была сегодня отдохнуть по-человечески. Опять злоключение случилось.

Он начал засыпать, а потом боковыми, чуть приоткрытыми еще глазами заметил, как рядом по потолку заструилась длинная черная полоска. В его уютном уголке, оказывается, притаилась нежданная гостья. Кана мгновенно отскочил по стене в сторону. Пригляделся к странной посетительнице.

По потолку неторопливо ползла сколопендра. Длинные усы, вытянутое темно-коричневое туловище, волнообразное движение десятков ножек. Как сюда попала?

Кана взъярился. Подскочил к многоножке, щелкнул хелицерами. Хотел сорвать с потолка, сбросить на пол, растоптать, превратить в бесполезную грязную тряпочку. Но челюсти схватили воздух. Кана попробовал еще и еще. Никакого результата. Сколопендра, как призрак, безмятежно ползла дальше, не обращая внимания на беснующегося человека.

Кана замер на мгновение, раздумывая. Потом протянул руку, попробовал тронуть странное создание.

Вот тут-то пакость и произошла.

Сколопендра вдруг извернулась, вцепилась в руку коготками. От невыносимой боли Кана закричал, замахал руками…

… И опять свалился с потолка. Открыл глаза, заворочался на полу. Почесал ушибленный затылок. Посмотрел наверх. Никакой сколопендры, конечно же, и в помине не было. Приснится же такое! Пробормотал, поднимаясь:

— Идрит-ангидрит. Что за непруха сегодня поперла.

Подумал, стоит ли опять лезть на потолок для завершения пост-трапезного релакса, и покачал головой. Сегодня лучше на кровати покемарить.

И только пошел к койке, как в дверь тихонько постучали. Сегодня прямо аншлаг, день приемов в посольстве. Кого нелегкая принесла?

Дверь отворилась, и Лукин сунул в палату лохматую голову. Сказал негромко:

— Тук-тук. К тебе можно, драчун?

Кана отозвался:

— Проходите, Евгений Константинович.

Лукин вошел, чуть прихрамывая, включил свет. Лампа над головой Каны тихо загудела.

— Как поживаешь, боец? Не разбудил?

— Какой там. Не могу заснуть. Мерещится всякая дерьмовщина.

— Ну, это, как раз-таки, неудивительно. Теоретически, тебе могут сниться фантасмагории из прошлых воспоминаний фаланг. Возьми за привычку записывать все свои сны. Тоже очень ценный источник информации.

Кана махнул рукой.

— Это же дичь, самая жестяная дичь, из всех, что я видел. Чего ее записывать? Вы лучше скажите, как у вас дела? Уже ходите потихоньку?

— А то как же. Не могу лежать на месте, как подумаю о твоем чудесном превращении. Это же преступление, валяться без дела, когда рядом такое сокровище находится. Давай, собирайся, пошли на тренировку. Что ты там про возросшую силу говорил? Хочу своими глазами увидеть, сколько ты поднимаешь.

Кана улыбнулся, а потом покачал головой.

— Сегодня не выйдет, Евгений Константинович. Мне сейчас позвоночник колоть будут.

— А, люмбальная пункция, — кивнул Лукин. — Да, были такие планы. Действительно, сегодня не получится.