Полицейский и философы

Неподвижный и холодный, как скала, Оливер Стив ни чуточки не оттаял от того жара, той сердечности и тепла, с какими говорил Йеллинг. Он промолвил:

— Я уже ответил на эти вопросы. Но если вы считаете нужным, задайте и другие, я на них отвечу. Это мой долг.

Вокруг абажура вилось множество бабочек. Йеллинг проследил за ними взглядом, потом спросил:

— Ну, например. Вы сказали, что женились на Люси Эксел, чтобы вырвать ее из нездорового окружения и вылечить. Хорошо. Так, как вы думаете: вам это удалось?

— В чем смысл вашего вопроса?

Йеллинг опустил глаза, на какое-то мгновение почти их прикрыл. Его начала бить нервная дрожь.

— Смысл в том, — терпеливо объяснил он, — что я хотел бы знать, действительно ли мисс Эксел изменилась, действительно ли она, как вы это называете, выздоровела, избавилась от прежнего нездорового образа мыслей? Или же нет.

Наконец в глазах Оливера Стива мелькнуло нечто человеческое.

— Это очень важный вопрос, — сказал он. — Разрешите мне минутку подумать, прежде чем ответить.

Йеллинг скрыл улыбку.

— Думайте сколько вам угодно.

Оливер Стив принялся размышлять. Опустил голову так, что подбородком коснулся груди, и закрыл глаза. Подлинное воплощение глубокой медитации.

Бабочки продолжали носиться вокруг лампы, небо за окном совсем потемнело. Громче заревели душераздирающие автомобильные гудки, а еще зазвенел колокольчик человека с телескопом, приглашающего прохожих всего за пять центов поглядеть на Сатурн, Марс и все другие планеты.

— Так вот, — сказал Оливер Стив, чтобы привлечь внимание Йеллинга, погрузившегося в созерцание бабочек. — Если моя жена ушла из дома по собственной воле, чтобы отправиться не знаю — и не желаю знать — куда, значит, приходится сделать вывод, что мои старания морально ее исцелить, продолжавшиеся целых два года, полностью пошли прахом и что мой брат Джереми прав. Но если с ней случилось какое-то несчастье, нечто не зависящее от ее воли, то я могу сделать вывод, что почти преуспел в ее моральном исцелении и что единственным отрицательным в этом смысле фактом были ее посещения Пэд-Дера.

Этот ответ ничего не говорил. Йеллингу хотелось лучше узнать эту Люси, ведь он знал о ней так мало: только имя, цвет глаз, волос и приблизительно рост, но никто не желал ничего ему говорить. Он хотел знать, что у нее было в мыслях до того, как она вышла замуж за Оливера Стива, что после этого, а ему обо всем этом отказывались рассказать даже те, кто жил вместе с ней, кто ее каждый день видел, каждый час разговаривал с ней. Нет, из этих Стивов ни черта не вытянешь. К тому же Оливер уже опять вытащил свои часы.

— Благодарю вас, — разочарованно сказал инспектор. — Думаю, что пока не буду вас больше беспокоить. Как только мы что-либо узнаем о вашей супруге, я вас извещу.