Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

Хилари тут же согласилась, удивив и обрадовав клерка.

— Мадам не представляет всех трудностей, обрушившихся на меня этим утром, — сказал он. — Пассажиры так неблагоразумны! Ведь это не я устроил туман! Естественно, возникли затруднения. По-моему, мадам, к таким вещам нужно относиться с юмором. Apres tout[543], мадам, какое значение имеет задержка на два-три часа? Какая разница, тем или другим самолетом лететь в Касабланку?

Однако в тот день разница была куда более значительной, чем казалось маленькому французу. Когда Хилари наконец прибыла в Касабланку и шагнула на взлетное поле, носильщик, кативший рядом с ней тележку с багажом, заметил:

— Вам повезло, мадам, что вы не летели предыдущим, регулярным рейсом.

— А что произошло? — спросила Хилари.

Носильщик с беспокойством огляделся вокруг, но, в конце концов, новости было невозможно сохранить в тайне. Он доверительно склонился к Хилари и объяснил, понизив голос:

— Mauvaise affaire![544] Самолет разбился при посадке. Пилот, штурман и большинство пассажиров погибли. Четверо или пятеро доставлены в больницу, но они в тяжелом состоянии.

Первой реакцией Хилари был бешеный гнев. «Почему я не оказалась в этом самолете? — мелькнуло у нее в голове. — Я бы уже была мертва, и все было бы кончено. Больше никаких горестей и страданий! Люди в том самолете хотели жить, а я… я не хочу! Так почему же это не случилось со мной?»

Хилари прошла поверхностный таможенный осмотр и поехала с багажом в отель. Был ясный солнечный день. Чистый воздух и голубое небо — все, как она себе представляла. Туман, холод и сумрак Лондона остались позади вместе с ее несчастьями. Здесь царили яркие краски, и жизнь оживленно пульсировала…

Открыв ставни своей спальни, Хилари выглянула на улицу. Да, все соответствовало ее ожиданиям. Она медленно отвернулась от окна и села на край кровати. Спасена, спасена… Эти слова стучали у нее в голове назойливым рефреном с тех пор, как она покинула Англию. Но теперь Хилари с ужасающей ясностью осознала, что спасения нет.

Все было точно так же, как в Лондоне. Она сама, Хилари Крейвен, оставалась той же самой. Ей хотелось спастись от самой себя, но в Марокко она была такой же, как в Лондоне.

— Какой же дурой я была, — еле слышно прошептала Хилари. — Почему мне казалось, будто я изменюсь, покинув Англию?

Могила Бренды — маленький, трогательный холмик — находилась в Англии, и там же Найджел вскоре должен вступить в брак с новой женой. Почему же она думала, что здесь, в Марокко, все это станет менее значительным? Она просто принимала желаемое за действительность. Ну, теперь с этим покончено. Хилари понимала, что бежала от реальности, с которой не могла смириться. Можно вынести все, что угодно, пока для этого есть причина. Она вытерпела свою долгую болезнь, измену Найджела и те жестокие обстоятельства, при которых это происходило, — вытерпела, потому что рядом была Бренда. Потом началась медленная, изнурительная борьба за жизнь Бренды — борьба, окончившаяся поражением… Теперь ей незачем жить. Чтобы осознать это, понадобилось путешествие в Марокко. В Лондоне Хилари испытывала странное ощущение, что если она выберется оттуда, то сможет забыть прошлое и начать жизнь заново. Поэтому она отправилась в это место, никак не связанное с ее прошлым и обладающее всеми качествами, которые ее привлекали, — солнечным светом, чистым воздухом, незнакомыми людьми и окружением. Ей казалось, что здесь все будет по-другому. Но она ошибалась — все осталось прежним. Факты были простыми и беспощадными — у нее, Хилари Крейвен, пропало желание жить.