Добрыня Никитич и Алеша Попович

34. Про Добрынюшку. Текст публикуется впервые. Записано С. Ожеговой и Ю. Смирновым летом 1958 г. от Ивана Андреевича Абрамова, 75 лет, грамотного, в д. Зехново на Кенозере (Плесецкий р-н Архангельской обл.). Архив кафедры фольклора МГУ, 1958, тетр. 5, № 1.

Исполнитель перенял «старину» от своей жены Н. С. Абрамовой, умершей за три года перед этим (ср. запись этой же былины от нее: Соколов — Чичеров, № 273). И. А. Абрамов, довольно твердо зная напев, почти не помнил слов былины. Отсутствие практики в исполнении былины и неожиданность обращения к нему собирателей явились, по-видимому, непосредственными причинами того, что текст получился у него крайне стяженным и со множеством лакун.

Оригинальная сводная былина о Добрыне Никитиче, включающая сюжеты «Добрыня и змея», «Добрыня и Маринка» и «Добрыня и Алеша», впервые была отмечена записями в 20-е гг. XX в. Она известна лишь в деревнях южной части Кенозера, где интерес к Добрыне Никитичу, по сравнению с другими эпическими героями, постоянно преобладал. И несомненно здесь же кем-то из местных жителей была сделана попытка соединить три сюжета, объяснив поступки Добрыни его непослушанием и мотивировав его долгую отлучку колдовством Маринки. Сводная история о любимом герое закрепилась в местной традиции южной части Кенозера, но, судя по результатам экспедиций МГУ 1958—1962 гг., не получила распространения даже в других частях Кенозера, где, кстати сказать, традиционно преобладал интерес к былинам об Илье Муромце. В д. Зехново летом 1958 г. о Добрынюшке, как его здесь постоянно величают, мог что-то рассказать едва ли не каждый житель. Все о нем слыхали, могли цитировать и отрывки былины, но хорошо спеть полностью былину уже никто не мог. Иван Андреевич пел в переполненной народом избе, и надо было видеть, как все старались — словом, жестом, взглядом, мимикой — и не могли помочь ему. Та же сноха певца, реплики которой приведены в тексте, сама спела текст еще хуже.