Сплошная скука. Реквием по шалаве

Он нерешительно потянулся к выветрившимся экспортным сигаретам, но, передумав, закуривает мои.

— Да, новость действительно неплохая, — подтверждает шеф. — Радостна с человеческой точки зрения и приятна — с чисто служебной. Это дает нам более широкий простор для действий.

Отпив глоток кофе, он в свою очередь тянется к роскошной коробке, берет сигарету, рассматривает ее задумчиво и снова кладет на место.

— Наблюдение за наркоманами, хоть оно и обременительно, и кажется на первый взгляд вроде бы совершенно бесполезным, надо продолжать. Для Томаса они — возможный резерв. Где гарантия, что кто-нибудь из них не будет использован для наблюдения за Бояном или еще для чего-нибудь? Теперь о Касабовой — мне думается, следовало бы на днях и за ней пойти поухаживать.

— Касабова — наверняка всего лишь почтовый ящик!.. — говорит Борислав.

— Вероятно. Однако бывают почтовые ящики, которые отлично понимают, кому они служат. Так что в интересах дела лучше немного выждать. Ну, давайте ваши предложения.

Генерал встает и берет со стола два листка машинописного текста.

— На наш запрос о проводнике международного вагона, как и следовало ожидать, нам ответили: «Бесследно исчез». Что же касается наркомана — газеты поместили короткое сообщение, вроде бы все объясняющее и всем понятное: «Отравление вследствие чрезмерной дозы морфия». Так что, скорее всего, оба происшествия будут похоронены в архивах — это тоже понятно и удобно всем.

— А что нам делать с матерью? — спрашиваю я к концу разговора.

— Ничего. Не следует разжигать страсти там, где их и без того хватает.

Мы покидаем кабинет, и, едва очутившись в коридоре, Борислав не преминул съязвить:

— А почему ты не спросил, что тебе делать с Маргаритой?

— Это тебя не касается, — одергиваю я своего друга. — Тебе давно пора усвоить простую истину: не путай служебные дела и личное.