Сплошная скука. Реквием по шалаве

— Не имеет значения, — говорю я, наливая кофе. — В ночь с субботы на воскресенье хватит времени и на долгую историю.

Он вынимает из кармана сигареты и спички, но спохватывается:

— Курить здесь можно?

— Кури, сколько влезет, — разрешаю я и сажусь по другую сторону стола.

— В ту компанию, что собиралась в «Ялте», некоторое время назад затесался один иностранец по имени Чарли. Мать у него болгарка, какие-то родственники тут у него есть. Вот с этого самого Чарли все и началось...

И парень медленно и не совсем последовательно рассказывает то, что мне уже хорошо известно, однако я слушаю его терпеливо и внимательно — не только чтобы оценить, насколько человек, искавший со мной встречи, откровенен в своих признаниях, но и для того, чтобы получить представление, как выглядит эта история с другой стороны, как она представляется.ему.

— Чарли якобы водится здесь со своими соотечественниками, которые связаны с нашими фирмами. «Богатые люди,— говорит,— из тех, что за мелкие услуги дают большие деньги и, что самое главное, готовы платить ампулами...»

Рассказав еще кое о каких вещах такого же характера, Бонн переходит к рассказу о загородном свидании и довольно верно излагает то, что мне довелось и слышать, и видеть.

— ...«Операция не должна повторяться каждый вечер, — сказала мне та женщина. — Не стоит бессмысленно рисковать. По имеющимся у нас сведениям, самые интересные документы он приносит домой по субботам, чтобы иметь возможность в воскресенье над ними поработать. Поэтому вы всегда будете действовать только по субботам». А когда я поинтересовался, что же это за бумаги, она ответила: «Деловые, коммерческие... Их можно раздобыть любыми другими путями, но на это уйдет больше труда и времени... И вообще, пожалуйста, не думайте, будто мы вас толкаем на какое-то предательство». Потом вдруг начала меня стращать: их люди будут за мною следить и, в случае если я начну уклоняться или проболтаюсь, достанется мне от них... Потом она взяла крохотный фотоаппарат, пленки к нему, отмычки и стала мне показывать, как всем этим пользоваться. А под конец подарила мне упаковку морфия.

Парень говорит спокойно, однако лицо у него напряженное и выражает какую-то оторопь, как у человека, который еще не осознал, что совершилось непоправимое.

— Как же так? За все это одну-единственную упаковку морфия? — уточняю я.

— Да нет, не одну... Она сказала, за хорошую работу я буду получать их регулярно... Мне их будут оставлять в почтовом ящике какой-то Касабовой, проживающей по улице Евлоги Георгиева, куда я должен буду приносить негативы по воскресеньям, на рассвете, после выполнения задания.

— Ну и как? Сегодня ты ее уже выполнил?

— Вы хотите спросить — сунул ли я голову в петлю? Сунул.