Электронная книга - «Избранные произведения. V том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Вторжение Предсказание Скорость Подозреваемый Самый темный вечер в году Славный парень Твое сердце принадлежит мне Безжалостный Затаив дыхание Что знает ночь? Улица Теней, 77 Город Эшли Белл Душа в лунном свете Рассказы (сборник)
На такой ответ Лорри отреагировала улыбкой, за право нарисовать которую Леонардо да Винчи, не колеблясь, отдал бы левую ногу.
— Тогда для полного счастья нам с Джимми будет не хватать только одного: твоего согласия стать крестным отцом нашего первенца.
Когда находишься в присутствии принца безумия, безопасность можно обрести, если такое вообще возможно, прикинувшись членом того же королевского семейства.
Панчинелло вновь прикусил губу, прежде чем ответить:
— Я понимаю обязанность, которая ляжет на меня. Я стану защитником маленького Конрада. Если кто-то попытается причинить ему вред, пусть пеняет на себя, потому что ему придётся иметь дело со мной.
— Ты и представить себе не можешь, как покойно становится матери после таких слов, — промурлыкала Лорри.
Более не приказывая нам, скорее обращаясь за помощью к друзьям, он попросил подкатить ручную тележку к парадным дверям. Я толкал тележку, Лорри освещала путь фонарём.
Панчинелло следовал сзади, с фонарём в одной руке и пистолетом в другой.
Мне не хотелось оставлять его за спиной, но выбора не было. Попытайся я возразить, настроение его могло кардинально перемениться.
— Знаешь, в чём ирония судьбы? — спросил он.
— Да… я тревожился из-за того, что мне нужно зайти в химчистку.
К моей трактовке иронии судьбы он не проявил ни малейшего интереса.
— Ирония вот в чём. Клоун я никакой, зато без труда могу ходить по натянутой струне. И на трапеции чувствую себя как дома.
— Ты унаследовал талант матери, — Лорри сделала очевидный вывод.
— И тайком немного потренировался, — признал он, когда мы прошли из кухни через кладовую в большую столовую. — Если я бы смог потратить на эти тренировки хотя бы половину того времени, что ушло на клоунаду, то стал бы звездой.
— Ты молод, — напомнила Лорри. — Ещё не поздно.
— Нет. Даже если бы я продал душу за такой шанс, то не смог бы стать одним из них, не смог бы стать воздушным гимнастом. Виргильо Вивасементе — живой бог воздушных гимнастов и знает их всех. Если бы я начал выступать, он бы услышал про мои успехи. Приехал бы, чтобы посмотреть на меня. Узнал бы во мне мою мать и приказал бы меня убить.
— Может, наоборот, раскрыл бы тебе объятья, — предположила Лорри.
— Никогда. Для него моя кровь замарана. Он приказал бы меня убить, расчленил, замариновал бы мои останки в бензине, сжёг, помочился на золу, собрал мокрую золу в ведро, отвёз на ферму и вывалил в навозохранилище.
— Может, ты преувеличиваешь его злодейство, — заметил я, когда узким коридором мы вышли в более широкий.
— Он такое уже делал, — заверил меня Панчинелло. — Он — зверь в образе человеческом. Заявляет, что ведёт свой род от Калигулы, безумного императора Древнего Рима.
Повидав Панчинелло в деле, я не собирался оспаривать такое, на первый взгляд фантастическое, генеалогическое предположение.
Он вздохнул.
— Вот почему я решил посвятить себя мести. Воздать врагам моего отца по заслугам.
Из холла парадная лестница, украшенная гранитными скульптурами, вела на второй этаж. Стенные фрески и мозаики на полу изображали мифологические сцены.
Лучи фонарей создавали иллюзию движения, словно запечатлённые на фресках и в мозаике фигуры жили в двухмерном мире точно так же, как мы — в трёхмерном.
Голова у меня начала идти кругом, но причину следовало искать не в мельтешении световых лучей, а в отсроченной реакции на двойное убийство на кухне. Кроме того, не давало покоя собственное предчувствие. Я не забывал о том, что Лорри могли убить, и мне оставалось только гадать, а не здесь ли раздастся роковой выстрел.
Во рту у меня пересохло. Ладони вспотели. Мне хотелось съесть хороший эклер.
Лорри сжала мою правую руку. Её тонкие пальцы были холодны как лёд.
Подойдя к одному из окон, что находились по обе стороны парадных дверей, Панчинелло выключил фонарь, раздвинул тяжёлую портьеру, оглядел ночь.
— На площади ни огонька.
Таймеры в подвале дворца вели неумолимый отсчёт. Хотелось бы знать, сколько оставалось времени до того момента, когда дворец взлетит на воздух и погребёт нас под обломками.
Словно прочитав мои мысли, Панчинелло вернул портьеру на место и повернулся к нам:
— У нас чуть больше семи минут, но это все.
Он включил фонарь, положил его на пол, достал из кармана пиджака ключ от наручников, подошёл ко мне.
— Я хочу, чтобы ты скатил тележку по ступеням на тротуар и подкатил её к заднему борту жёлтого микроавтобуса, который припаркован практически напротив парадных дверей.
