Азенкур: Генрих V и битва которая прославила Англию

Хотя ожидалось, что высшее дворянство в определенной степени будет финансировать военные кампании короля, те, кто находился ниже на социальной лестнице, также иногда оказывались с неоплаченными счетами по зарплате. Сэр Томас Стрикленд, который нес знамя Святого Георгия при Азенкуре и непрерывно служил во Франции с 1417 по 1419 год, утверждал, что вообще не получал жалованья, за исключением первого полугодия, и поэтому продал серебряные изделия, которые король дал ему в залог, чтобы помочь финансировать его дальнейшую военную службу. В 1424 году он подал прошение, "ради Бога и в качестве акта благотворительности", чтобы ему разрешили выплатить 14 фунтов стерлингов 10¼ стоимости серебра в счет причитающейся ему задолженности, и это прошение было удовлетворено. Десять лет спустя вдова Джона Клайфа аналогичным образом потребовала 33 фунтов 6 стерлингов в счет невыплаченного жалования, причитавшегося ему и его труппе из семнадцати менестрелей за Азенкурскую кампанию. В отличие от Стрикленда, она вернула короне драгоценности короля, которые оценивались более чем в 53 фунта стерлингов; тем не менее, она получила только 10 фунтов стерлингов в счет своего требования.[696] Проблема распространялась дальше по цепочке командования, особенно когда было неясно, кто в конечном итоге несет ответственность за выплату жалованья. По закону командир каждого отряда был обязан по условиям договора, который он подписал со своими людьми, выплачивать им причитающееся, но что делать с теми отрядами, которые не по своей вине потеряли своих командиров до начала кампании? Например, люди, подписавшие контракты на службу с Ричардом, графом Кембриджским, и Генрихом, лордом Скроупом, не имели возможности получить компенсацию из имущества своих казненных командиров, поскольку оно было конфисковано в пользу короны. Трудность установления ответственности за выплаты была проиллюстрирована делом Генри Инглоуза, латника, который согласился служить у сэра Джона Типтофта. В марте 1417 года Инглоуз был вынужден подать на Типтофта в Рыцарский суд, обвинив его в том, что он отказался выплатить ему жалование, причитающееся ему и его людям за Азенкурскую кампанию, "вопреки его собственному обещанию и вопреки всем благородным обычаям". На первый взгляд, опираясь на договор, обязательство Типтофта было очевидным. Сложность возникла из-за того, что, набрав тридцать человек латников и девяносто лучников, Типтофт был назначен сенешалем Аквитании и отбыл в Бордо до начала кампании. Генри Инглоуз, сэр Джон Фастольф и другие члены его армии не поехали с ним, но получили приказ короля присоединиться к его вторжению во Францию. Кто же тогда должен был выплатить им жалованье? Инглоуз мог бы вести дело в обычных судах, но вместо этого он решил обратиться в Рыцарский суд, который возглавлялся констеблем и маршалом Англии и имел юрисдикцию по всем спорам, касающимся армии. Хотя этот выбор, вероятно, был обусловлен техническим характером дела, Инглоуз шел на существенный личный риск: если он не мог доказать свою правоту с помощью свидетелей и улик, констебль мог заставить его сделать это лично, сразившись в судебном поединке.[697]